Ecoross (ecoross1) wrote,
Ecoross
ecoross1

Categories:

Гарнизон, глава 15

прошу прощения за некоторое опоздание

Дживс чувствовала себя в состоянии, которое легендарный инквизитор Бертрам Воустер описал в знаменитой энциклике "In quaestione de haeresi" - смотрела, но не видела, наблюдала, но не понимала, ибо была слепа и несведуща в происках Врага…
Поначалу все развивалось понятно и ожидаемо. Спланированная экспромтом и буквально на колене операция удалась. Были добыты весомейшие доказательства ереси, арбитр Сименсен захватил вещательный центр Танбранда. Теперь оставалось нанести еретикам решающий удар - обратиться напрямую ко всему Городу и планете, раскрыв планы предателей. Конечно, далее Ахерон ожидали хаос и жестокая борьба, но это было лучше, нежели падение по спланированному врагом сценарию.
Леанор вполне понимала, почему Боргар позволил еретикам связаться с ним по воксу, через сервитора. Самого разговора она почти не слышала, однако даже по отдельным фразам было ясно, что враги, как и положено, умоляли, пресмыкались и вообще юлили.
Но внезапно все изменилось…

Арбитр помрачнел и надолго задумался, затем вместе с сервитором связи перешел в отдельный застекленный "стакан" дикторской рубки, где разговор уже никто не мог подслушать. Судя по жестам, беседа продолжилась, весьма напряженно. Затем Сименсен приказал своим бойцам находиться в полной готовности, но пропустить парламентера, которым оказался никто иной, как Планетарный Комиссар. Прежде чем выслушать его, Боргар самолично проверил состояние мин и детонаторов, посадил самого доверенного бойца - то есть Дживс - за пульт ultimum judicium, то есть "последнего решения". И только после этого позволил впустить гостя.
Еще через четверть часа прибыл губернатор, во главе вооруженного отряда, который, однако остановился в двух кварталах от центра. Под стволы дробовиков энфорсеров Теркильсен ступил лишь с двумя сервиторами, которые тащили увесистый металлический ящик, похожий на странный гроб. По приказу Боргара энфорсеры просканировали ящик, не открывая, отследив там лишь наличие холодильной установки, мертвой органики и полное отсутствие каких-либо вредоносных эманаций. Арбитр, губернатор и комиссар уединились в застекленной будке дикторов.
Дживс сидела на жестком, слишком низком для ее сложения стуле, сжимая в кулаке цилиндр с единственной кнопкой на торце. Кнопка уже была нажата, детонатор взведен. Если ее отпустить, то сработают мины, перекрывающие подходы к вещательному центру, а внутри рванут капсулы с токсином огромной мощности. Аппаратура начнет автоматическое воспроизведение записи, которую Сименсен сделал заранее. Сколь бы хитер не оказался враг, он не сможет остановить трансляцию быстрее, чем через три-четыре минуты. Этого достаточно.
Но Дживс не понимала, что происходит. Не понимала и готовилась к худшему, потихоньку - по одному - разминая уставшие пальцы на детонаторе и ловя через мутноватое стекло будки каждый жест трех спорящих.

- Насколько я понимаю, про тиранидов вам известно, а вот про генокрадов - нет, - подытожил губернатор.
Боргар молча кивнул. Он был очень внимателен и сосредоточен, при этом держался так, чтобы гроб с замороженным чудовищем находился между ним и собеседниками. От ящика струился холод, но губернатор раскраснелся и поминутно вытирал широкий вспотевший лоб. Сейчас, вблизи, всемогущий и единоличный правитель Ахерона казался глубоким стариком, выглядевшим на все свои полторы сотни лет. Заметив короткий жест арбитра, Теркильсен опять выругался, поминая экзотические сексуальные практики всех богов и демонов варпа.
- Как сказал чуть раньше мой почтенный друг, политика Империума в этом вопросе понятна, но неоднозначна, - вопреки привычке общаться очень кратко, в такт работе дыхательного аппарата, увечный комиссар заговорил длинными, хорошо выстроенными фразами. Дыхания ему не хватало, и теперь каждое предложение отделялось от других длинными паузами. Речь давалась Комиссару нелегко, то, что осталось от некогда сильного тела, подергивалось в судорогах напряжения и кислородного голодания, но он продолжал. - Понятно, что не стоит распространять широко знание, которое может поколебать устои и вселить страх в сердца Его верных слуг. И все же временами такое ограничение приводит к неприятным казусам. Как в нашем случае.
- Вы назвали ... его … самым страшным врагом, - наполнил Владимир Сименсен.
- Считается, что хуже всего - Хаос и его неустанные происки. Но это не так. Силы Хаоса ограничены, а его попытки проникнуть в наш мир Империум давно научился парировать. Это тяжело, смертельно опасно, но все же посильно.
- Если смотреть с высоты Золотого Трона, - желчно вставил Теркильсен. - Планетам, по которым прокатились Черные Крестовики или культисты Поганой Четверки, от этого не легче.
Боргар дернул щекой, но оставил без видимого внимания замечание губернатора, граничащее с ересью. Он посмотрел на комиссара и вымолвил:
- Хотелось бы услышать больше о … - арбитр кинул непроизвольный взгляд на холодный труп в гробу.
- Генокрадов долго считали самостоятельным, отдельным видом ксеносов…
Комиссар закашлялся, голосовой аппарат невнятно захрипел. Приступ никак не проходил, и эстафету принял губернатор.
- Самостоятельным, - повторил он. - Но как оказалось, это подвид Пожирателя. Передовой отряд, разведчики и диверсанты в одном лице. Я потом покажу вам жизненный цикл культа…
- Лучше сейчас, - мрачно посоветовал арбитр.
- Будь по-вашему, но мы теряем время.
- Я готов смириться с этой потерей.
- Вы то готовы, но вот Ахерон ждать не может, - вздохнул губернатор, но перехватил взгляд (если так можно сказать о бесстрастных оптических линзах калеки) комиссара. Вновь вздохнул и продолжил. - Генокрады действуют одновременно и как инфильтраторы, и как паразиты. Сначала они стремятся внедриться в общество других существ, обычно тау и людей, но не обязательно только их. Стремятся тайно, разумеется, потому что… - Теркильсен указал на кошмарную дохлую тварь, которую при всем желании нельзя было замаскировать под человека и даже мутанта. - Спускаются в катакомбы, брошенные комплексы и все такое. Там они начинают размножаться, причем культ производит разные специализированные формы, от почти человекоподобных особей до таких вот бойцов. Как наш Артефакт.
- Он опасен в бою? - быстро спросил Боргар. - Насколько?
- Напомню, тварь уложила больше десятка орков в ближнем бою, без всякого оружия. Ее хитиновая броня с кристаллическими включениями способна выдержать попадание крупнокалиберных пуль и почти неуязвима для обычных лазганов. Когтями он рвет обычную пехотную броню, как резину, а двигается…
- Быстро двигается, - вставил комиссар, справившийся с приступом. - Очень быстро, поверьте.
- Ясно. Дальше, - сказал Боргар. - Что потом?
- Попутно генокрады начинают очень осторожно отлавливать и заражать избранных людей… чем-то вроде паразитов-симбионтов, невидимых для обычного сканирования. Там очень сложный механизм кооперации, который уже много лет никто толком не может разгадать. Симбионт как бы подключается к нервной системе жертвы и к тому же выделяет химические вещества, которые воздействуют на центры боли и удовольствия. Жертва сохраняет рассудок, более-менее адекватно мыслит, но отныне цель ее существования - беззаветное служение культу. Исполнение чужой воли дарует блаженство и всеобъемлющее счастье. Попытка не то, что бунта, но хотя бы малейшего сомнения погружает в глубокую депрессию, вплоть до кататонии и разрушения личности. Впрочем, это случается очень редко, при наличии особо устойчивой психики и горячей веры в Бога-Императора. Но жертву уничтожают раньше, чем ее неадекватное поведение становится заметным. Твари умеют выбирать мишени... Впрочем, есть теория, что зараженные объекты не помнят этого и не служат новым патронам осознанно, но тут нельзя утверждать что-либо однозначно. Нам пришлось исходить из худшего.
- То есть культ имеет своих представителей, похожих на людей, помимо этого - зараженных агентов, а также особей, которых вообще никому показывать нельзя? - уточнил Боргар.
- Вы все правильно ухватили, - сквозь зубы одобрил губернатор. - Так и есть. Поэтому тихому нашествию культа подвергаются в большинстве своем развитые, индустриальные миры. Где обширный социум близко соседствует с пустошами, заброшенными коммуникационными системами и прочим. Генокрады должны одновременно и скрываться, и взаимодействовать с обществом, которое они атакуют.
- И поэтому мы действовали в такой тайне, - сказал Теркильсен, снова переведя дух. - Артефакт слишком развит, это значит, что культ укоренился самое меньшее лет двадцать назад. И давно втихую распространял свою заразу среди жителей Танбранда. Его агенты должны исчисляться уже десятками, и они наверняка проникли во все сферы жизни планеты. Нам приходилось учитывать вероятность и того, что они могут быть даже среди … твоей службы. Что и ты можешь быть верным слугой Патриарха.
- Поэтому мы действовали очень осторожно и в тайне, - сказал комиссар. - Мне даже пришлось нанять бойцов со стороны, никак не связанных с Ахероном, используя специальные фонды для взяток и прочих конспиративных дел.
- Это я уже понял, - согласился Боргар, тем не менее всем видом выражая, что все еще весьма далек от полного доверия к словам собеседников.
- Может все-таки… - Теркильсен красноречиво кивнул в сторону стеклянной стены за которой маялась Леанор, сжимавшая в руке толстый черный цилиндр детонатора. - Как-то не хотелось бы сдохнуть всем вместе из-за того, что у вашей sororem proelio дрогнет палец.
- Я верю в выдержку и душевные силы стажера Дживс, - обаятельно улыбнулся Боргар, что при его тонких бледных губах смотрелось очень специфически. - Давайте продолжим. Вы упомянули … патриарха.
Губернатор злобно оскалился, но не стал спорить. С четверть минуты он молчал, шевеля челюстью, будто пережевывая самые отвратные ругательства, что приходили на ум. затем продолжил просвещение, почти спокойным тоном.
- Смысл и суть культа заключаются не в том, чтобы вредить пораженному сообществу изнутри. Это только побочный эффект, а также инструмент достижения целей. Генокрады умножают свои ряды, и при достижении определённой критической численности у самого старшего из стаи запускается триггер конверсии.
- Что?
- Грубо говоря, он перерождается в то, что называется "патриархом". Понимаешь, … культ генокрадов по сути - это гигантская псайкерская антенна, способная работать как приводной маяк. Уродливое, искаженное подобие Золотого Трона, что освещает путь навигаторам во мраке варпа. Расширяясь и умножаясь, стая набирает силу отдельных особей, как аккумулятор накапливает энергию. Чем больше тварей, тем мощнее передатчик. А патриарх - переключатель, который приводит всю систему в действие и модулирует ее призыв.
- Призыв, - очень тихо повторил Боргар, его глаза расширились настолько, что в слабом освещении будки напоминали две ярких звезды. - Маяк?..
- Да, маяк, - Теркильсен устало облокотился на один из пультов передачи, в очередной раз вытер лоб и без того насквозь мокрым платком. - Культ развивается до того момента, когда численность стаи позволит сгенерировать астропатический призыв, а патриарх сможет запустить его, призывая своих истинных господ.
- Кого именно? - спросил Боргар, хотя уже предполагал ответ.
- Рой, - пожал плечами губернатор.
- Флот тиранидов, - сказал комиссар.
- Ближайший из имеющихся, - уточнил Теркильсен. - "Вопль" культа служит приводящим маяком для всех, кто может его принять. Он практически не информативен. Как сказали бы связисты - слишком мала плотность сигнала. Зато очень дальнобоен. Для любой толпы Пожирателя это приглашение на пиршество. За призывом всегда приходит жучиный Флот, а когда это происходит, генокрады начинают действовать как диверсанты, атакуя планету и ее жителей изнутри. Именно это и ждет Ахерон. У нас есть культ, который сумел укрепиться и развиться. Он либо уже сформировал патриарха, либо вот-вот это сделает. А флот-улей неподалеку, ну, относительно, конечно, неподалеку. Поэтому у нас проблемы с астропатической связью, жуки сами не могут путешествовать в варпе, но их коллективное сознание блокирует способности псайкеров, отбрасывая что-то вроде тени. Осталось только зажечь сигнальный огонек, чтобы вся жучиная толпа прибежала на пиршество.
- Тираниды - страшный противник, хуже Хаоса, - проговорил калека в самоходном кресле. - Жуки перерабатывают все возможные ресурсы, включая почву до скальных пород, и используют как строительный материал для производства себе подобных. Сколько бы они не потеряли, если поле боя останется за ними, весь ущерб окажется восполнен в кратчайший срок. Поэтому если мы не истребим культ до его вопля, никто не спасется...
- Нет необоримого противника, - автоматически заметил Боргар, хмурясь и осмысливая услышанное.
- Статистически отбить атаку жуков удавалось примерно в трети случаев, - сообщил губернатор. - Это если им вообще оказывали хоть сколь-нибудь организованное сопротивление. При этом защитить получалось только те миры, где население составляло хотя бы миллиард человек, сосредоточенных в компактных поселениях, которые можно превратить в крепости. При этом обязательна поддержка Флота, боевые орбитальные станции, Гвардия - не отдельные полки, а миллионные армии. И крайне желательно - Космодесант. У Ахерона ничего этого нет, зато в изобилии имеется самое ценное для жуков - вода. Нас стопчут в считанные часы, затем за пару месяцев обглодают планету вчистую. И все.
Комиссар и губернатор смотрел на арбитра, который сцепил пальцы массивных перчаток и молча думал. Так прошло минут пять, чья тишина нарушалась лишь шорохом вентиляторов и жужжанием агрегатов в коляске комиссара.
- Я вам не верю… - наконец сказал Боргар. - Если бы все было так, то в администрацию субсектора давно отправился бы призыв о помощи. Вы лжете.
- Мальчишка… - горестно вздохнул Теркильсен. - Думаешь, мы не пробовали?
Губернатор сунул руку за пазуху, пальцы арбитра чуть дрогнули, будто ожив сами по себе и готовясь перехватить возможное оружие. Но Теркильсен, сопя и бурча, достал лишь пачку белых листов нежнейшего кремового оттенка. Листы хрустели почти как обычный пластик или искусственная бумага, но с тем неповторимым оттенком, что отличает естественный материал от синтетики.
- Шесть воззваний за год, - вопиял Теркильсен, потрясая ношей. - Шесть проклятых писулек, настоящий пергамент, с самой Терры, причем каждую как следует "смазали", чтобы попали в нужные руки без промедления! На эти деньги я мог бы запустить новый цех карбонового завода! И что мне отвечают!? "Держитесь, вас услышали, помощь близко."! Один и тот же ответ на все призывы!!!
Его рев пробился сквозь стекло и даже дежурящие снаружи энфорсеры оглянулись. Дживс вскинула голову и машинально стиснула в кулаке цилиндр.
- Ты еще ничего не понял?! - проорал Теркильсен, нависая над Боргаром, как замшелая серая скала. - Не будет помощи! Не бу-дет! - повторил он по складам. - Нас бросили, списали как сопутствующий ущерб!
- Поясни, - Боргар так же отбросил остатки вежливости и выставил вперед нижнюю челюсть, будто готовился перегрызть горло ярящемуся верзиле.
- Мир вам, коллеги, - механический голос комиссара пронзил напоенный яростью воздух, словно облив противников холодным душем. - Наш враг не здесь. Но очень близко. И наши разногласия радуют его.
Теркильсен сел, почти упал на вращающийся стул, как надувная игрушка, из которой разом выпустили воздух. На его лице отразились усталость, разочарование и … Да, Боргар готов был поклясться, что губернатором овладело безмерное отчаяние. Совершенно искреннее, долго сдерживаемое и оттого вдвойне страшное. До этой минуты арбитр воспринимал откровения оппонентов двойственно, стараясь оценить их критически, как попытку разоблаченных заговорщиков выиграть время. В руках у Дживс был муляж, настоящий детонатор скрывался в перчатке Сименсена. Достаточно лишь разомкнуть плотно сжатые мизинец и средний палец на левой руке, чтобы...
И только сейчас, глядя на обезумевшего от животного ужаса Бента Теркильсена арбитр подумал, что все рассказанное действительно может оказаться чистой правдой.
- Что за сопутствующий ущерб? - спросил Владимир, вернув себе привычную хладнокровную сдержанность.
- Тау, - глухо вымолвил Теркильсен, пустив глаза и сцепив пальцы в замок с такой силой, что костяшки побелели. - Наш субсектор граничит с синемордыми ящерицами. Тень, что накрывает астропатическую связь, очень велика. Это не передовой отряд и не рейдовая группа. Идет Флот-Улей. Если нам не спешат на помощь, это означает только одно - фронт наступления широк, он заденет и Тау. И для того, чтобы не всполошить разведку ящеров в администрации сектора и субсектора, не будет никакой подготовки, никакой обороны или эвакуации.
- Не мне вас учить, арбитр, - вставил комиссар. - Наш регион не слишком богат и не имеет стратегического значения. Мы не поставляем незаменимых ресурсов. Не занимаем ключевого положения, как Врата Ока Ужаса. Помощь не пришла, значит весь регион списан, принесен в жертву. Ради того, чтобы Тау ничего не заподозрили раньше времени, и Пожиратель ударил по ним всей силой.
- Что дальше? - спросил Боргар.
- Дальше… - все так же глухо ответил Теркильсен. - Вся надежда была на то, что нам удастся найти и истребить культ генокрадов до того, как стая запалит свой маяк. В этом случае оставался крошечный шанс, что тираниды нас просто не заметят, тут слабая обжитость субсектора может сыграть на руку. Мы действовали очень осторожно, отлавливали подозреваемых по одному, искали симбионтов… Все, чтобы не спугнуть тварей. Счет шел на недели, а может и на дни. Теперь же… То, что случилось в Танбранде сегодня - скрыть уже нельзя. Культ либо знает, либо узнает в самом скором будущем обо всем. И мы не успели… Осталось еще двадцать семь точек, в которых может укрыться основное логово культа с патриархом. Не успели...
Губернатор качнулся на скрипящем стуле, закрыв лицо руками и хрипло выговорил:
- Бог-Император, если бы ты, Владимир, расследовал своих чумных уродов еще хотя бы неделю… Есть там нурглиты или нет, с заразой мы справиться можем. Или хотя бы попытаемся, с какими-то шансами. Но когда генокрады завопят, уже ничего не поможет, даже если мы потом перебьем их всех. Мы не успели…
Боргар молча посмотрел на чудовище в гробу. На тварь ростом больше двух метров, отчасти похожую на орка, только выше и уже, с плотной кожей серого цвета и темными, почти черными пластинами костяной брони. С длинными конечностями, числом как у паука, совершенно непонятно, где ноги, а где руки - все многосуставчатые лапы вооружены когтями, что отливают синевой, как хорошая сталь.
Конечно, все можно подделать. И мертвечину тоже. Но можно ли "подделать" губернатора, молча раскачивающегося на стуле с выражением безумного, не рассуждающего отчаяния и ужаса на бледном, мокром лице?.. Можно ли сыграть такое искреннее горе и разочарование? Не есть ли все происходящее хитрый план, с помощью которого враги рода человеческого стремятся обмануть доверчивого арбитра?..
- Еще не все потеряно, - сказал комиссар. - Не все.
Впервые за время разговора он сдвинулся с места. Кресло обогнуло гроб и подъехало ближе к арбитру, на расстояние руки, так что Боргар машинально прикинул, как убьет калеку одним прикосновением, если что-то вдруг…
- Мы потеряли время, - проскрипел комиссар, видимо он очень устал и тоже волновался, эмоции прорывались даже через бесстрастный синтезатор голоса. - Но шанс есть. Призрачный. Но есть. Культ начнет пробуждение, теперь это неизбежно. Но ему тоже потребуется время. Двадцать семь точек, где может укрываться патриарх. Мы будем атаковать и выжигать их все, подряд, одну за другой. Молясь, что вычисли все. И что найдем нужную раньше, чем твари завопят. Ты и твои энфорсеры. Решай. Помоги. Или уйди в сторону.
Звякнул передаточный механизм кресла, комиссар подъехал еще ближе, почти вплотную. Его линзы, давно заменившие глаза, яростно и страшно сверкнули в тусклом свете будки.
- Маски сброшены. Теперь играем в открытую. Мы и они. Кто первый успеет.
Tags: warhammer
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments