Ecoross (ecoross1) wrote,
Ecoross
ecoross1

Category:

Гарнизон, глава 13

В госпитале царила суета, и Уве не сразу понял, насколько четко организован медицинский кавардак. Личный состав отправлялся на осмотр повзводно, заранее робея от могучего баса и сурового взгляда гарнизонного медика. Один санитар затягивал на руке очередного обследуемого жгут и заученно говорил “Кулаком работай”, второй вонзал в набухшую вену иглу и наклеивал на мгновенно наполнявшуюся пробирку этикетку. Третий снимал жгут, сноровисто пшикал из баллона пластырем и напутствовал “Свободен”. Когда пробирок набиралась дюжина, Александров тряс бородой и уносил очередную партию за дверь с надписью “Только для персонала”. Помимо этого, медик выбирал наугад одного солдата из каждой дюжины солдат, брал пробу зондом в горле и помещал образец в пробирку. В целом обследование подозрительно напоминало конвейер.

Узрев гостей, медик засопел, передал бразды правления четвертому, наименее загруженному санитару, который работал на автоклаве, освящая и обеззараживая скудный набор игл, а также прочих инструментов. Александров проводил комиссара с комендантом за дверь "Только для персонала". Сервитора оставили снаружи, но Уве прихватил с собой блокнот для заметок.
За дверью - солидной, металлической, со штурвалом и четверным запором на все стороны косяка - оказалась лаборатория. Поскольку Холанн совершенно не разбирался в медицине, он понял только, что лаборатория белая, довольно большая, с прозрачными окнами в потолке и массой непонятных приспособлений. В дальнем конце зала расположилась еще одна дверь, столь же солидная, с нарисованным через трафарет черепом и надписью "карантинный блок, не входить без ...". Последнее слово немного облезло от старости и без чего нельзя входить - осталось для Уве неизвестным.
- Экономишь снасть? - неприветливо поинтересовался Тамас, который заметил и оценил работу четвертого санитара. - У тебя целый склад этих иголок и прочих ножиков.
- Экономлю, - Александров и не подумал оправдываться. - Запас есть, но он в заводской упаковке, стерилен и герметично запаян. Пусть так пока и лежит, вскрыть никогда не поздно.
- А если вдруг чего-нибудь?.. - неопределенно предположил комиссар.
- Вот сразу видно командирскую косточку, - вздохнул медик. - Раненые куда-то исчезают, а потом возвращаются, сами собой, исцеленные и вновь готовые нести смерть врагам Его и всего людского рода. А как это происходит - никому неинтересно. Тебе прочитать лекцион о кругообороте инструментария в "cura militum"?
- Нет, обойдусь, - сказал Тамас, обдумав предложение. - Мы за другим. Как обстановка? Как наш … хворый?
- Сидит в герметичном боксе, - пожал плечами медик и махнул в сторону двери с черепом. - Точнее лежит, ему все-таки малость поплохело, температура поднялась. Однако состав крови такой, что он должен уже быть при смерти, но ничего подобного не наблюдаю. Скорее бы геликоптер из Города… Еще я отловил второго больного, со схожими симптомами, но, похоже, на более ранней стадии. Точнее, он сам пришел, четверть часа назад.
- Да, ты у личного состава в авторитете, - констатировал Тамас, как само собой разумеющееся. - И как с этим … новичком?
- Посадил во второй бокс, обвешал самописными датчиками. Теми, что работают. Сейчас с последней партией анализов для гарнизона закончим - буду делать ему биопсию печени. Есть и третий карантинный, но его я запер уже на всякий случай, там чистейший случай ОРЖ. Прооперировал, полежит пару дней.
- А, понятно, - хмыкнул Тамас. - А с первым? Может ему тоже … биопсию?
- Знаешь… - медик помолчал. - Не хочу я его трогать. На него обезболивающее не действует, а наркоз я что-то не очень хочу давать. Сдадим городским, и пусть там решают, берут пробы и прочее.
- Боишься? - уточнил комиссар, без подначки, просто уточняя факт.
- Да. Во-первых, за него. Во-вторых, за всех нас. У меня все-таки очень бедный набор инвентаря. Бедный и старый. А пациент, ... он какой-то неправильный. Совсем неправильный. Не болеют так люди. Пусть его изучает городской мортус со всеми его финтифлюшками. А то у меня даже перспицилум, сиречь электроскоп почти не работает.
Тут Холанн решил, что пора и ему вступить в разговор. Комендант ощутил некоторую несообразность и неудобство от того, что его, ревизора из самого Танбранда, таскают по Волту, как дохлую крысу на веревочке.
- Позвольте полюбопытствовать… - начал он и осекся. Оба военных разом повернулись к коменданту и уставились на него с таким видом, словно заговорил тот самый "электроскоп", что бы это не было. Уве внезапно ощутил себя очень маленьким. Медик и так смотрел на него сверху вниз, а Тамас, хоть и был почти одного роста с комендантом, но казался гораздо выше. Наверное, из-за невидимого, но вполне ощутимого чувства собственного достоинства и превосходства.
- А что такое ОРЖ? - выговорил через силу, почти пискнул Холанн.
Александров почесал бороду и пояснил:
- Это значит "острое расширение желудка".
- Жаргон такой? - растерялся Уве, который только приготовился записывать.
- Ну зачем же, - усмехнулся Александров. - Вполне себе диагноз. Желудок расширился, болит, грозит порваться. Но вообще это обычно расшифровывают как "Очень резво жрал". По основной причине возникновения.
Что-то странно заквакало над самым ухом, Холанн вздрогнул и нервически оглянулся. Оказалось, это подал голос вокс, скрытый под комбинезоном комиссара. Только сейчас Уве заметил черную горошину, скрытую в ухе Тамаса, от которой к воротнику тянулся тонкий черный провод. Получается, комиссар все время был на связи … а с кем на связи? Додумать мысль комендант не успел. Уве скривился, словно глотнул витаминного коктейля из обязательного "зимнего" набора. И очень мрачно сообщил:
- Вокс-оператор звякнул. К нам летят гости. Не запрашенцы, а уведомленцы.
- Слава Ему, - с облегчением выдохнул Александров так, что поток воздуха шевельнул волосы на голове Холанна. - Наконец-то. Сейчас подготовлю хворого к транспортировке.
- Уведомленцы, - с тем же выражением повторил Тамас, и медик неожиданно погрустнел, затем пояснил для Холанна:
- Прибывает тот, кто не запрашивает разрешение на посадку, а уведомляет, что намерен приземлиться, в силу имеющихся полномочий. Это никак не мортусы.
- Ваш сервитор слишком заметный, - во вздохом сказал Тамас коменданту. - Довольно распространенный когда-то образец штабного вспомогателя. Я их давно не встречал, таких уже не делают. Замаскирован под носильщика, но разъемы и оптика слишком характерные.
- А зачем он такой, и при чем мой носильщик? - спросил Холанн. За последние пару дней он уже столько раз окунался в необычные, удивительные события и переживания, что очередная шокирующая новость уже не удивляла и не шокировала. Скорее просто принималась к сведению.
- За вами следили, используя сервитора как приемник и передатчик. Их в том числе для этого и делали - чтобы контролировать ситуацию непосредственно на месте из штаба. Думаю, тот, кто снабдил вас этим киборгом очень хотел получать новости как можно скорее.
- Ангар, чтоб его… - сказал Александров.
- Да, скорее всего, - меланхолично отозвался Тамас. - И к нам летит комиссия с мандатом от самого губернатора.

Волт и раньше не был особенно многолюден, теперь же словно вымер. Очевидно личный состав, демонстрируя владение особой солдатской магией, учуял грядущие неприятности и коллективно испарился, кто куда. Холанн видел только наблюдательные вышки и далекие, едва различимые фигуры часовых у лазпушек. Комендант удивился, почему комиссар Тамас не организовал хоть какую-то встречу прибывшим, но счел за лучшее не делиться сомнениями и соображениями. Собственно говоря, Хаукон совсем потерял интерес к Уве, полностью поглощенный новой заботой.
Холанн подумал, не следует ли ему так же куда-нибудь скрыться, подальше от проблем, но внутренний голос нашептал, что теперь счетовод какой-никакой, а все-таки комендант, формально первый человек на базе. Поэтому Холанн тащился за быстро, размашисто шагающим Тамасом, придерживая то и дело соскальзывающую маску. При этом комендант неумело и шепотом ругался, проклиная судьбу, занесшую его себя, ненормальные порядки Волта, а более всего - странный ангар, вокруг которого закрутилось столько интриг и хитросплетений. Впрочем, дыхания надолго не хватило и большую часть пути Холанн глухо, нечленораздельно бурчал в маску.

Три здоровенных черных геликоптера не снизошли до посадочной площадки у центра связи и приземлились прямо у "восемнадцатого". К тому времени, как комиссар с комендантом добрались до уже осмотренного этим утром объекта, лопасти винтов неподвижно обвисли, а двигатели затихли. Из угловатых машин без опознавательных знаков высыпали вооруженные люди в стандартных комбинезонах арктических рабочих, с дополнительными бронепластинами и еще какими-то приспособлениями, назначения которых Уве не знал. Несколько бойцов были обряжены в сплошные доспехи с глухими шлемами. Оружие у них соответствовало - что-то большое и тяжелое, с толстыми кабелями или шлангами, ведущими к коробам за спиной. Может быть огнеметы, может какое-то лучевое оружие. Уве отметил дыхательные маски рядовых бойцов - не обычные респираторы с углекислотной батареей, и не стандартные рабочие "хоботы", а что-то непривычное, похоже замкнутого цикла, с очень большими прямоугольными стеклами.
Прибывших было человек пятнадцать или двадцать. Предводительствовал, по всей вероятности, верзила ростом метра под два, в роскошно декорированном штурмовом панцире, но без оружия. Или по крайней мере без видимого оружия. Повинуясь его коротким, скупым движениям, команда рассыпалась полукругом, охватив ту сторону ангара, где располагались ворота. Причем часть бойцов развернула оружие на внешнюю сторону, а часть взяла под прицел сами ворота. Среди последних оказались все, кто носил доспехи и большие, даже на вид очень убойные пушки.
От вида всех этих приготовлений Холанну стало очень зябко и очень страшно, прямо как при встрече с орком Сникротом. Несколько секунд комендант размышлял, как ему следует поступить, но и тут Тамас опередил.
- Ваше предписание? - вежливо, но твердо настоял разжалованный комиссар, обращаясь к вождю "уведомленцев". - Я хотел бы взглянуть на него.
Двухметровый здоровяк протянул запаянный в пластик лист бумаги. Как определил Уве наметанным взглядом - бумага была настоящей, не пластиковая и даже не переработанный эрзац. Солнце отражалось в поляризованном стекле шлема верзилы и больно кололо глаза Холанну.
- Проверьте реквизиты, - негромко сказал Тамас коменданту, возвращая Уве к реальности. Разжалованный комиссар не сделал ни единого лишнего или просто угрожающего движения, но атмосфера ощутимо сгустилась, помрачнела.
Холанн медленно подошел поближе, каждый шаг давался ему с трудом. Уве протянул руку к мандату, радуясь, что маска закрывает половину его лица и потому со стороны не видно, как дрожат губы "коменданта". Однако дрожь в руке он сдержать не смог.
Удивительное дело, но больше всего страха нагоняло не обилие вооруженных людей, явно привычных к разным непотребствам, а вот этот документ, написанный от руки профессиональным каллиграфом на отличной бумаге, с несколькими круглыми печатями администрации Губернаторства. Предписание вселило в душу профессионального бюрократа робость, граничащую с паническим ужасом. Верзила отпустил документ на мгновение раньше, чем Холанн успел его подхватить, и лист непременно упал бы в снег. Но стоящий рядом боец плавным, слитным движением подхватил планирующий прямоугольник, словно достал его из воздуха. Подхватил и так же молча протянул коменданту.
- Все верно, - выдавил наконец Холанн, внимательно изучив мандат. - Чрезвычайное предписание от господина Бента Теркильсена… Все должным образом завизировано, печати в наличии, подпись соответствует...
- Я требую подтверждения, - неожиданно вымолвил Тамас. - Представленный документ не кажется убедительным.
- Неповиновение? - глухо спросил мужик в штурмовом панцире. Голос, исходящий из-под шлема, похоже, был дополнительно искажен скремблером, поэтому звучал совсем замогильно.
- Предосторожность, - с ледяным спокойствием ответил Хаукон Тамас. - Мне не нравится все, что происходит последние двое суток. Губернатору нет нужды устраивать сложные комбинации, чтобы проинспектировать старый опечатанный склад. Поэтому я прозреваю здесь измену и заговор. Подтвердите свои полномочия.
- Я пущу в расход весь ваш убогий Волт, - без компромиссов и промедления пообещал "панцирь".
- Слуге Империума не пристало бояться смерти. При этом вокс-оператор сидит на ключе и открытой связи, он готов позвать на помощь в любой момент, - сообщил Тамас. - Даже если вы и сумеете заглушить передачу, придется перебить весь гарнизон. Из замечательных автоганов "Impera-Gladio", которые, насколько я помню, не состоят на вооружении самообороны и полиции. И оставят в телах много характерных пуль.  Этого вам уже не скрыть. Так что - я жду подтверждения.
Тяжелая пауза повисла над переговаривающимися сторонами. Внешне не произошло ничего, но Хаукону показалось, что стволы прибывших как-то разом чуть приподнялись. Почти незаметно. А комиссар Тамас положил руки на пояс, коснувшись кобур с пистолетными рукоятками, на которых были точно такие же клейма-печати, как и на оружии прибывших. И хотя со стороны ситуация казалась немного забавной - один невысокий человек против целого отряда головорезов - лицо Хаукона было совершенно безмятежным, а в позах противостоящих бойцов появилась тень нервной настороженности. И каким-то шестым чувством Холанн понял, что "гости", несмотря на численное превосходство, тяжелое оружие и явную привычку к убийству - не боятся комиссара, но воспринимают его как смертельно опасного противника.
Человек в панцире медленно поднял вверх левую руку, ладонью вперед, словно призывая к миру, и стволы винтовок синхронно опустились. Неспешно, словно к рукам у него были привязаны грузила, человек снял шлем. Холанн не узнал его, хотя определенно где-то видел эти жесткие, рубленые черты лица, обширные залысины и большие темные глаза, холодные, как кусок льда в океане Ахерона. А Тамас неожиданно отступил на шаг, склонился в сдержанном поклоне и сложил руки на груди.
- Я не препятствую, - четко и довольно быстро сказал комиссар.
- Принимается, - сказал главарь прибывшей команды, и теперь Уве узнал его. Точнее узнал голос - губернатор Теркильсен оказался не очень похож на свои официальные пикты, но его голос много раз слышал каждый обитатель Танбранда.
Ворота вскрыли быстро, промышленным электрорезаком, который запитали напрямую от ближайшего геликоптера. В процессе сего действа Тамас не сдвинулся с места, лишь проговорил что-то в воротник комбинезона. Сквозь стон и визг разрезаемого металла Холанн расслышал только что-то про боевую готовность, "не приближаться…" и "по казармам". Надо полагать, комиссар приказал личному составу Волта сидеть по углам, не приближаться к ангару и быть наготове. Серебряные печати не снимали. резали прямо через них. Светлый металл разбрызгивался мелкими каплями, Уве чуть вздрагивал при виде такого святотатства.
Наконец старые заржавленные петли заскрипели, и впервые за десятилетия солнечный свет проник внутрь "восемнадцатого".
Сначала ничего не произошло. Уве стоял чуть в стороне - сам незаметно для себя, шаг за шагом сместился, подальше от губернатора и комиссара. Поэтому Холанн поначалу не увидел, что укрылось внутри старого склада. Зато увидел, как единым движением, словно волна под напором урагана, качнулся назад строй бойцов с черных геликоптеров. Тамас остался на месте, но страшно побледнел, разом, будто у него откачали всю кровь. Комиссар пригнулся и присел на полусогнутых ногах, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами. Жест получился таким, словно Хаукон не мог понять - то ли надо вступать в бой, то ли закрыться от неодолимой силы.
Кто-то из бойцов сделал несколько заплетающихся шагов в сторону, сорвал маску и, упав на колени, начал шумно блевать прямо на вытоптанный, посеревший снег. Остальные мелкими шажками отступали, похоже неосознанно. Губернатор был единственным, кто двинулся не от ворот, а наоборот, к ним. Шлем он то ли уронил, то ли бросил на землю. Наклонившись вперед, словно преодолевая сильнейший ветер, Теркильсен сделал несколько шагов, почти вошел внутрь… А затем развернулся и пошел обратно. Губернатор чуть пошатывался, но в целом держался более-менее уверенно, он прошел рядом с комиссаром Тамасом, как мимо пустого места, даже бровью не шевельнув. Только бросил уже через плечо пару быстрых непонятных слов и проследовал к ближайшему геликоптеру. Следом за Теркильсеном потянулись его солдаты, гораздо быстрее, чем можно было бы ожидать от телохранителей, прикрывающих отход командира. Похоже все восприняли отступление с невыразимым облегчением. Того, кто продолжал поливать снег рвотой, споро подхватили под руки и утащили за собой.
И все закончилось. Лопасти геликоптеров рубанули воздух, взмели снег, расшвыряли серо-белые крошки, как крошечную шрапнель. Геликоптеры один за другим поднялись в небо, не тяжело и солидно, как обычные грузовозы, а быстро, словно подпрыгивая. Через минуту или две лишь далекое гудение свидетельствовало о том, что совсем недавно здесь происходили загадочные и удивительные вещи
Холанн медленно, как во сне, стащил набившую оскомину маску и обтер лицо снегом Крупинки льда больно укололи кожу. Уве глубоко вдохнул морозный воздух, ощутив легкую эйфорию и подъем сил.
"Только не забывать вдыхать" - напомнил он себе и заглянул в ангар номер восемнадцать.

Холанн ожидал чего угодно, хотя по поведению Теркильсена уже стало ясно - ничего опасного в ангаре нет. И все же… Чтобы подойти к створке и посмотреть внутрь надо было сделать три шага. Каждый дался с таким трудом, будто комендант натянул цельнолитые свинцовые сапоги. На грудь словно положили тяжелую плиту, которая давила и давила, всячески препятствуя движению. Ноги онемели, Уве приходилось смотреть на них, чтобы контролировать шаги. Во рту стало разом кисло и горько, вяжущая слюна обволокла язык, как будто счетовод хлебнул полную ложку прометия. В голове бился неслышимый, но в то же время отчетливый крик.

Не трогай его…
Не смотри на него…
Не думай о нем…

И наконец Холанн увидел.
Это было слишком ужасно, чтобы объять и понять все сразу, одним взглядом. Глаза Уве выхватывали отдельные обрывки, кусочки мозаики, а вопящий от ужаса разум отказывался признавать увиденное. А самое страшное заключалось в том, что Уве никогда не видел ничего подобного, не представлял, что такое вообще может существовать. Но при этом прекрасно понимал суть и назначение любой, самой причудливой и загадочной вещи, на которую падал его взгляд.
Алое, красное, буро-черное. Пятнами, потеками, смешанное с ржавчиной. Здесь была кровь, очень много крови, для веселья, для устрашения, для жертвы Повелителю Битв. Окалина и застывшие капли расплава - это видело огонь, много огня, буйного и жадного до плоти. Металл всюду, но одновременно и не металл. Точнее металл … не мертвый, как положено быть переработанному куску железа, прошедшему плавку и завод промышленного мира. Угрожающий, страшный металл, видящий слепой поверхностью, покрытой раковинами и глубокими выбоинами. Шрамы, настоящие шрамы там, где некогда крепились гнусные тотемы. Грубые арматурные шесты, зазубренные и заточенные, под оторванные головы, дабы славить Собирателя Черепов.
И знаки, нечестивые знаки. В большинстве своем два - выжженные, выгравированные, нарисованные, выцарапанные. Намертво впечатанные в недобрую, злую сталь. Звезда о многих лучах, вписанная в круг. И подобие паука, растопырившего четыре короткие толстые лапы.
Голова закружилась, все вокруг поплыло. За плечом словно кто-то злобно рассмеялся, повторяя с ехидной радостью:
"Ты слабый… негодный… бесполезный…"

Уве пришел в себя уже далеко за воротами, и то лишь отчасти. Он стоял на четвереньках, желудок подступил к самому горлу, извергая содержимое подобно испорченному канализационному насосу.
Как добропорядочный гражданин Танбранда Уве избегал постыдного опьянения амасеком, но дважды ему все-таки довелось напиться по-настоящему. Тогда Холанн думал, что хуже быть никак не может. оказалось - может. Причем многократно.
Кто-то хрипло закашлялся совсем рядом. Скосив воспаленный глаз, отзывающийся болью при каждом движении, счетовод заметил ноги, а затем и самого комиссара целиком.
- Что это?.. - выдохнул Уве, так и не сумев отплеваться от мерзкого кислого привкуса во рту. Кости ломило, особенно в суставах, как при высокой температуре, кишки словно завязывались в узел сами собой, скользя в животе, как холодные скользкие змеи. Комендант попытался встать, но получилось только наполовину, он не сумел удержаться на ногах и присел на одно колено, опираясь на руки. Снег холодил руки, пальцы сводило мелкими судорогами, начинавшимися от запястий.
- Это техника, - сказал Тамас, отступая еще на шаг. Судя по виду, комиссару тоже было плохо, но то ли выдержки у Хаукона оказалось побольше, то ли привычка к разным неприятностям сказалась. а скорее всего и то, и другое. - Я бы сказал, три "Леман Расса", остальные - "Химеры" и "Саламандры". Со снятым вооружением.
- Не бывает таких машин, - выдохнул Уве, опускаясь на второе колено и чувствуя, что сейчас его вывернет наизнанку. Крепкие жесткие руки крепко ухватили его за плечи, и комиссар потащил коменданта от ворот, делая частые остановки. Наконец, метрах в двадцати от ангара Холанн почувствовал, что мертвящая хватка неизвестной пакости ослабевает. Он даже задергал ногами, пытаясь двигаться самостоятельно, но Тамас протащил его еще метров пять и после отпустил, как мешок с зелёным сойлентом.
- Не бывает … - проговорил через силу Холанн, держась за живот обеими руками.
- Бывает, - сказал Тамас. - Если это техника Хаоса. Оскверненные Ересью, искаженные машины.
Уве привалился спиной к серой, шершавой стене склада, суча ногами перебрался за угол, так, словно укрывался от незримого, злобного взгляда ангара номер восемнадцать.
- Откуда… - только и смог вымолвить он.
- Понятия не имею. Техника наша, затрофееная еретиками. Печати инквизиторские, наверное это была улика в каком-то большом деле об измене. Ошибка в документах или улика не понадобилась, или запросы все еще путешествуют по бюрократическим дорогам Империума… Но тут интересно другое.
Комиссар почти оправился от потрясения и злого воздействия вскрытого могильника. Он снова казался прежним - сдержанным, уверенным, очень спокойным. Только расширенные зрачки и глубокие складки на лбу свидетельствовали о том, что Тамас отнюдь не спокоен и отнюдь не в порядке.
- Вы обратили внимание на лицо губернатора?
- Нет, - со злостью отозвался Холанн.
- А я обратил. Не знаю, что он хотел найти здесь, но в ангаре этого точно не оказалось…
Комиссар отряхнул с комбинезона ледяные крошки и снежную пудру, с силой выдохнул и пригладил растрепанные волосы.
- "Закройте сами", - со злостью буркнул он, наверное, цитируя прощальное напутствие Теркильсена. - А народ будет падать в обморок от одного прикосновения к воротам. Надо вашего сервитора послать, авось не сломается… А вот и наш добрый лекарь.
Холанн оглянулся в направлении, которое указал комиссар. Там обнаружился не только Александров, но и еще какой-то странный тип. Тип был одет в какую-то белую хламиду. Хламида развивалась на слабом ветру, как флажок ветроуказателя, в прорехах мелькало бледно-желтое тело. Странный человек, похоже, вообще не чувствовал холода и очень целеустремленно шагал подпрыгивающей, вихляющей походкой. Как будто каждый сустав обрел способность к перемещению во всех плоскостях одновременно. руки делали окружные хватающие движения, ноги выписывали дикие кренделя, но при этом человек в белом рванье двигался очень быстро, медик не мог его догнать… Или не хотел.
Видимо, злотворное влияние эманаций Хаоса наконец отпустило Холанна. Теперь Уве отчетливо осознал, что Александров не гонится за пациентом - а это был именно пациент в остатках больничной накидки - но следует за ним на безопасном расстоянии и истошно кричит:
- Убей его, Хаук, убей! Убей!!!
Холанн никогда не видел, как в действительности стреляет огнестрельное оружие. Он ожидал, что все будет как на быстропиктах или в развлекательных передачах - эффектная поза стрелка, шум, огонь из стволов… Но оказалось совсем иначе.
Как Хаукон выхватил пистолеты Холанн вообще не заметил - взгляд коменданта ухватил только размытое движение обеих рук. Мгновение, и кобуры опустели, а Тамас замер, сгорбившись, вытянув стволы в напряженных руках, будто прячась за ними. Беглец из больницы тем временем приблизился настолько, что можно было рассмотреть белки его глаз - обретшие странный пепельный оттенок, с мутными, неправильной формы зрачками, похожими на чернильные кляксы.
Звуки выстрелов ударили по ушам, как кнутами защелкали. Они казались негромкими, но буквально били по барабанным перепонкам, так что Холанн взвыл от неожиданной резкой боли. Не было снопов огня, срывающихся с дульных срезов, только дымок и черные мошки, отлетающие от пистолетов в стороны. Мошки падали на снег и злобно шипели, как мелкие сквиги в клетке.
"Гильзы" - понял Уве.
Комиссар стрелял очень быстро и очень точно, не промахнувшись ни разу, но Холанн, конечно, не мог этого оценить. Три пули легли точно в лоб и переносицу жертвы, остальные раскрошили ей правое колено и бедренную кость. Уже по сути убитый пациент рухнул на одно колено, поднял к небу окровавленное лицо и судорожно закашлял. С каждым приступом изо рта вырывалось алое облачко из множества крошечных капель. В кашле умирающего - или мертвого? - было что-то противоестественное, он через равные промежутки времени с булькающим звуком вдыхал, затем так же равномерно кашлял.
Наконец хламидоносец отбулькал и упал, судорожно дернул всеми конечностями сразу и окончательно затих. Тем не менее Тамас выстрелил еще трижды, целясь в затылок и шею. Уве машинально сделал шаг к трупу, но наткнулся на выставленную руку комиссара.
- Не подходите. Не стоит.
Медик, обогнув труп по широкой дуге с наветренной стороны, тяжело дыша, добежал до комиссара и коменданта.
Оба смотрели на него с безмолвным вопросом.
- Заболевание категории “ноль”, - произнес Виктор, переведя дух, голосом тусклым, как небо над Черным Городом. - Этот внезапно встал, сумел как-то вскрыть дверь бокса - впрочем, никто и не ожидал от него такого, могли не заблокировать - и пошел. Напрямую к ангару, как по ниточке. Говорил - “Мне нужно на построение”. Санитар на выходе, к счастью, слишком удивился и испугался, чтобы его останавливать.
- Но… зачем? - перебил медика Уве.
- Вы знаете, я не спросил! - заорал медик в голос, неожиданно резко. Но почти сразу взял себя в руки и продолжил почти спокойно. - Я бы предположил, что он хотел попасть туда, где больше людей. И это подсказывает мне…
В нагрудном кармане у Виктора внезапно запищал вокс. Тот выхватил его, прижал к уху. Заговорил:
- Слушаю! … Ферменты запредельно высокие? Что с мочевиной? В пять раз... Какой номер? Понял. Одеть противочумные костюмы на весь персонал. Из изолятора не выпускать. При попытке сопротивления - стрелять в голову, труп сжечь.
- Поздравляю, - произнес он все тем же ничего не выражающим тоном, - У нас второй случай. Те же симптомы.
- Действуем согласно плану? - удивительно спокойно спросил комиссар.
- Да, с текущей минуты.
- А губернатор?
- Они с командой контактировали с Волтом минимально, но всякое возможно. В любом случае, возвращать уже поздно. Сообщение он прочтет. Дальше - его дело.
У них и план готов, с ужасом подумал Уве, они ждали… они этого ждали…
- Изоляция вторичных контактов у нас уже произведена, не считая губернатора, первичных, в сущности, тоже, это просто весь персонал базы, - быстро заговорил медик, похоже не столько для собеседников, сколько проговаривая заученную давным-давно последовательность действий. - Теперь ежедневный анализ крови и изоляция заболевших. Это, - он мотнул подбородком в сторону алого пятна на снегу, - сжечь. Полный карантин, режим вооруженной готовности и сообщение в планетарное командование, что у нас…
Александров замолчал и мотнул головой, словно ему на горло уже легла чья-то невидимая рука.
- Многовато для одного дня… - сказал Тамас, перезаряжая пистолеты. В голосе комиссара Холанну послышалось опустошение. Опустошение и безмерная усталость. - Многовато. Сообщаем, что у нас вспышка эпидемии, класс “ноль”?
- Это не просто эпидемия класса “ноль”, - коротко ответил Александров, уже поворачиваясь в сторону медицинского ангара. Сказал, как гвоздь в доску вбил.
- Это не просто эпидемия. Это Чума.

Tags: warhammer
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments