Ecoross (ecoross1) wrote,
Ecoross
ecoross1

Гарнизон, глава 5, день 6

Владимир Сименсен не любил песни, кроме одного мотива, который временами, довольно редко, насвистывал перед каким-нибудь значимым свершением. Еще реже, как правило в одиночестве, он тихо напевал слова, придуманные давным-давно, в очень далеком мире.

Его работа - нужный труд.
Пусть нечестивые умрут.
Большой простор для добрых дел -
Экстерминатус - не предел.

Быстрые шаги Арбитра гулко отдавались в широком и пустом коридоре. Боргар не то, чтобы спешил, но двигался быстро, с целеустремленностью человека, которого ждет много важных дел. Правой рукой он делал легкую отмашку на строфах детской песни-считалки. Позади суетились два помощника с тяжелой поклажей.

… И лик Вселенной будет чист,
Сгорят: чужой, ведьмак, культист.
Он очень скоро будет тут -
Скажите, как его зовут?*

Допросные обставляют по-разному, и удобство уборки - не последний мотив, которым руководствуются дизайнеры-декораторы. В свое время Арбитр Боргар подошел к вопросу радикально и творчески, приспособив под соответствующие нужды небольшой бассейн, обложенный белоснежной плиткой. Оказалось очень удобно, во всех смыслах.
- Достаточно, стажер Дживс.
Боргар спустился по ступенькам, таким же белым и сияющим, как двухметровые стены пустого бассейна. Как обычно он был весь в черном и с неизменными перчатками. Дживс Леонор отступила на шаг от кресла и вытянулась по стойке смирно. Владимир подошел ближе и очень внимательно, очень изучающе всмотрелся в прикованного к креслу человека.
- Добрый день, - неожиданно мягко и вежливо сказал он.
Человек мотнул головой, насколько позволяла лента фиксатора на лбу, что-то прошипел окровавленным ртом. Судя по тону, отнюдь не приветственное.
- Пожалуйста, приведите его в более… достойный вид, - так же мягко попросил Арбитр стажера и затем повелительно щелкнул пальцами. Повинуясь сигналу, помощники спустили по лестнице два увесистых чемодана, Тот молча вращал мутными белками глаз с огромными, угольно-черными зрачками, скаля длинные зубы, розовые от крови из разбитых губ.
- Что ж, я надеюсь, моя помощница хорошо поработала и сумела зарядить вас склонностью к сотрудничеству, а так же откровенности, - предположил Арбитр, отсылая носильщиков. Теперь в допросной остались только три человека - он сам, Дживс и Гуртадо Бронци. А так же несколько пиктоаппаратов, жужжащих наверху, у краев бортов бассейна. Боргар не признавал катушек и предпочитал старые добрые быстропикты.
- Пошел в жопу, - неожиданно четко и раздельно проговорил допрашиваемый. - Соленый хрен тебе, а не сотрудничество.
- И такое бывает, отозвался Арбитр, разминая пальцы и качая головой из стороны в сторону, как гимнаст, готовящийся к сложному упражнению. - Дживс, вам лучше уйти.
- Это приказ? - мрачно осведомилась Леонор.
- Рекомендация, - пояснил Владимир. - Я ценю вашу решимость и усердие в предварительной … обработке нашего нового друга, - он кивнул в сторону качественно избитого подследственного. - Но боюсь, что вам еще рановато делать следующий шаг в познании высокого искусства допроса.
- Тогда, с вашего позволения, я проигнорирую эту рекомендацию, - чуть дрожащим, но очень решительным голосом отозвалась Леонор. - Тем более, что по регламенту вам нужен свидетель и наблюдатель, в дополнение к… - он взглянула в сторону бесстрастных пиктоаппаратов.
- Будь по-вашему, но я предупреждал, - равнодушно вымолвил Боргар. Он открыл один из сундуков и достал оттуда белый фартук с рукавами, скользкий и лоснящийся даже на вид. Скорее всего сделанный из какого-то особого материала с близким к нулевому трением.
- Утерянное нельзя потерять, - все так же четко и непреклонно произнес испытуемый. - Утерянного не нужно бояться. Отказавшийся да обретет блаженство в отказе.
- Занимательно. Звучит как молитва, - сказал Боргар, надевая фартук, но оставив рукава.
- Я тебя не боюсь, - сообщил Бронци, хрипло и решительно. - И ничего ты не узнаешь.
- Друг мой, - высокий Владимир Сименсен навис над испытуемым, как черно-белая скала, и Бронци невольно сжался в оковах. Крупные капли пота катились по лицу, искаженному гримасой боли.
- Друг мой, ты уже сказал главное, то, что мне было интереснее всего, - промолвил Сименсен, все так же спокойно и почти доброжелательно. - Но мне нужно больше.
Бронци, шевеля разбитыми губами, очень подробно и со знанием дела сообщил, чем и как Арбитр может удовлетворить свой интерес. Дживс слегка покраснела, Боргар приподнял бровь.
- Серьезный подход, - с уважением отметил Владимир. - Сразу видна военная закалка, гражданские так изъясняться не умеют. Но меня радует, что мы без задержек миновали первые две стадии общения.
- Стадии? - не понял допрашиваемый.
- Да, традиционное и неизбывное "это ошибка", а так же неизменно следующее за ним "я ничего не знаю". Мы миновали их и сразу перешли к третьему - "ничего не скажу", сэкономив время и душевные силы. И за это я дам вам, друг мой, небольшое вознаграждение.
Бронци сплюнул розовой мутной слюной, стараясь попасть на фартук Арбитра, но промахнулся.
- Ссал я на твою награду, - выразительностью фразы испытуемый постарался компенсировать неудачу в плевке.
- А напрасно, - с этими словами Владимир засучил рукава и аккуратно стащил с кистей перчатки. Дживс со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы, Бронци громко икнул.
Руки Арбитра были обычными, ничем не примечательными до локтей и примерно на ладонь ниже, до широких колец блокаторов боли, что часто применяют в госпиталях Гвардии при ампутации конечностей. А вот ниже...
Казалось, что над кистями и предплечьями Боргара поработал талантливый анатом, который удалил почти всю мышечную ткань, оставив лишь несколько пучков на каждое сухожилие. Похоже, пальцы и кисти сохранили всю функциональность, но выглядели, как птичьи лапы.
Владимир положил перчатки на угол сундука. Теперь Дживс поняла, почему Арбитр никогда их не снимал - помимо маскировки увечья, они наверняка были снабжены миомерными усилителями.
- Я расскажу тебе историю, - сказал Боргар, поднося к лицу допрашиваемого длинные пальцы, похожие на бледные узловатые щупальца. - Она весьма поучительна, назидательна, и при правильном осмыслении избавит тебя от многих неприятностей.
- А я размякну от такой откровенности, пущу умилительную слезу и все-все расскажу, а чего не знаю - придумаю, - злобно пробурчал Бронци.
- Как пожелаешь, - мирно отозвался Сименсен. - Я уважаю свободу выбора и могу только приветствовать такой ход событий. Впрочем, не будем терять времени…
Арбитр сел на края второго, пока закрытого сундука, опустил ладони на колени. Губы его при этом движении чуть дрогнули, похоже, без блокаторов каждое движение изувеченных рук причиняло Боргару ощутимую боль.
- Я родился на очень далекой планете, - начал он рассказ. - И очень бедной. Океан от полюса до полюса и огромный архипелаг из сотен островов. Продавать могли разве что рыбу, но в секторе и так хватало экспортеров продовольствия, так что никому не было до нас дела. Фиалка - так называли планету, из-за цвета неба. Правда никто не мог сказать, что такое "Фиалка", но звучало красиво.
Дживс ощутила, как слегка покалывает колени - она находилась на ногах уже вторые сутки и ощутимо устала. Но стажер лишь затаила дыхание, ловя каждое слово Сименсена. Арбитр никогда и никому не рассказывал о своем происхождении. Непонятны было - с чего вдруг он решился на откровенность, даеще с подозреваемым еретиком. Но в любом случае, повесть Боргара была интересной, таинственной… и откровенно страшной.
- Десятину мы платили людьми. Те, кому казалась скучной жизнь рыболовов, уходили на службу Империуму, так что все были довольны, и разные смутьяны не нарушали старой доброй размеренности жизни рыболовов. Я бы сказал, это была достойная бедность, скромная, но честная.
Владимир чуть улыбнулся, с неожиданной теплотой на тонких губах, но Бронци, увидев сверкнувшие глаза без ресниц, лишь сжался еще больше.
- А потом пришел Хаос, - очень просто и буднично сказал Сименсен. - Последователи Слаанеш, но это мы узнали гораздо позже… Культ оказался небольшим, но хорошо организованным. Они поступили умно - разделились на несколько групп и начали захватывать острова, один за другим, внезапными атаками. Опустошив очередной поселок - уничтожали все следы, забирали неофитов и выступали к следующему. Так и двигались - скачками, от селения к селению, сразу в нескольких направлениях.
- Глупо, - неожиданно отозвался испытуемый. - В таких замкнутых сообществах нельзя долго хранить тайну, все друг другу родственники и постоянно общаются, заглядывают в гости…
- То, что происходит нечто непонятное, разумеется стало ясно довольно быстро, - согласился Арбитр. - Но вот природу бедствия никто не понимал, потому что никто прежде не имел дела ни с Силами, ни с войной вообще. Ветераны очень редко возвращались домой, они предпочитали оседать на промышленных планетах, с пенсией и льготами. Да их и никогда не было много, отставников гвардии… Поэтому не нашлось того, кто мог бы подсказать и наставить нас. Так продолжалось несколько недель, а затем они пришли и в мой дом…
Сименсен поднял руки и посмотрел на останки пальцев, словно видел их впервые. Пошевелил, будто играл на невидимом инструменте, снова скривил губы от боли.
- Обычно считается, что все слаанешиты помешаны на сексе и похоти. На самом деле их увлекает гедонизм во всех проявлениях. Садизм - в том числе. Очень увлекает. Мне тогда было семь лет… И вот когда я понял, что наступил конец, появились они.
Дживс тихонько вздохнула и забыла о ноющих ногах, усталости и всем остальном.
- Имперская Гвардия, - сказал Владимир. - Кто-то все же смог послать зов о помощи, а рядом с Фиалкой оказался госпитальный корабль Мунисторума. Они пришли на помощь. Первый гвардеец, которого я увидел в жизни… Сейчас я понимаю, что это был уставший, измученный, раненный человек. Одежда на нем дымилась, лицо было в крови и грязи. Но тогда он показался мне прекрасным, как сам Бог-Император. Он убил культистов, спас меня, а сам погиб всего через минуту - пуля стаббера попала ему прямо в лицо. И он умер...
- Гвардейцев было очень мало, все-таки госпиталь, - продолжил Сименсен после долгой паузы. - Они сделали все, что было в человеческих силах и более того. Но культисты успели рассеяться, и бои шли еще несколько месяцев на множестве островов. Затем подошли основные силы Гвардии, чтобы не ввязываться в затяжную партизанскую войну, архипелаг обработал Флот. И моего дома не стало, на том закончилась история Фиалки. Большинство из тех, кто выжил, поступили на службу в армию. Мы ценили мирную жизнь, но умели помнить и ненавидеть. Кто-то предпочел удел беженцев без родины и дома. Но я пошел по иной стезе. Пока мои сородичи жаждали мести, я рассудил, что если бы кто-то вовремя истолковал тревожные признаки, если бы кто-то вовремя поднял тревогу… все могло сложиться совсем по-другому. Те, кто прибыли после, для расследования произошедшего, меня… поняли. И позволили поступить в Схолу. Так я стал Арбитром, тем, кто всегда бдит, всегда на страже.
- Милая история, душещипательная, - вымолвил Бронци. - Я щас прямо заплачу от сострадания к истории несчастного маленького арбитра.
- Увы, ты понял суть этой истории превратно, - вздохнул Сименсен. Он поднялся на ноги и открыл второй сундук. Солидная, тяжелая крышка поднялась без скрипа, открыв…
Дживс сглотнула, испытуемый нервно повел головой, насколько позволили оковы.
- Смысл и мораль моего рассказа заключались не в пробуждении жалости, - пояснил Арбитр, надевая рукава и пристегивая их к фартуку. - Я хотел донести до тебя совершенно иное.
Владимир подошел вплотную к массивному креслу из кованого, освященного металла, щедро оснащенного печатями чистоты и выгравированными литаниями, что уберегают от происков Зла.
- Мораль здесь очень проста. Я ненавижу вас, культистов всех мастей и сортов, - сказал Арбитр, и теперь в его голосе наконец прорвалась ярость - одновременно жгущая и в то же время тщательно контролируемая, как пламя в хорошо освященном атомном реакторе. - И я добьюсь от тебя правды, любыми путями. Поэтому будет лучше, если ты сэкономишь мое время и свои силы. Исповедайся мне, не скрыв ничего. Поверь, так будет лучше.
Бронци помолчал, а затем заговорил, с неожиданной твердостью и почти покровительственным превосходством. Переход от испуганной бравады к новому состоянию показался столь быстрым и неожиданным, что даже Сименсен недоуменно приподнял бровь. А у Дживс просто отвисла челюсть.
- Бедный маленький человечек, - проговорил испытуемый, не отрывая пронзительного взгляда от бледного лица Арбитра. - Бедный слуга давно мертвого господина, который лелеет обиды и несчастья прошлого, черпает в них силы и смысл жизни. Ты слеп и жалок, слуга. Слеп и жалок. Ты даже не стал восстанавливать изувеченные руки, чтобы не забывать, чтобы всегда помнить и подогревать свою злобу болью. Потому что в твоей жизни нет ничего, кроме ярма, что ты добровольно взвалил на себя. И боли, что ты лелеешь, чтобы не потерять совсем смысл своего убогого бытия. Мучай меня, слуга бога-трупа, терзай, рви на куски, но ты не узнаешь ничего. У меня есть то, чего ты лишен - ясность и свобода. И все, что изобретет твой больной разум, лишь пойдет мне на пользу. Меня ждет очищение, ведь утерянное нельзя потерять. Мое тело будет страдать, но дух возвысится! Я откажусь от телесного, и потому мне будут не страшны муки тела.
- Собственно говоря, самое важное я уже услышал, - ответил Арбитр на которого, похоже, пламенная тирада испытуемого не произвела ни малейшего впечатления. - Кхорнит сейчас выл бы от ярости и воспевал красоту крови, что сейчас прольется из его тела и достигнет трона черепов. Слаанешит умолял бы мучить его как можно дольше, поскольку боль есть обратная сторона и темный двойник плотских наслаждений. Последователь Тзинча постарался бы уйти в транс или поинтересовался, какую новую форму я намерен придать его телу. Но только один из Поганой Четверки кичится тем, что дарует своим адептам совершенное, чистое сознание, не привязанное к превратностям телесным. Что его слуги обретают страдание тела, но незамутненность духа. И мы ведь с тобой знаем, кто это, не так ли? Поэтому главное ты мне сказал и только что развернуто подтвердил. И все это лишь ценой короткой истории из давно минувшего прошлого. Но, как уже говорилось ранее, мне нужно больше.
Испытуемый сжал челюсти с такой силой, что Дживс показалось, будто она слышит скрип зубов. На мокром от пота лице Бронци стремительным калейдоскопом промелькнули ненависть, ярость, злоба… и страх.
- Однако ты ошибся в одном, - Владимир задумчиво посмотрел на открытый сундук и сияющие инструменты, разложенные в ложементах. выложенных красным бархатом. - Стажер, будьте любезны, вон ту бутылку с солевым раствором. Необходимо будет восполнять потерю жидкости у нашего гостя.
Леонор сделала пару шагов на негнущихся ватных ногах. Идея присутствовать при допросе уже не казалась ей такой уж хорошей, но отказываться было поздно.
- Благодарю, - сказал Сименсен, устанавливая стеклянную бутылку в специальный держатель. Игла в его пальцах нашла вену на руке испытуемого с такой легкостью, будто Арбитр был медиком из Ордена Госпитальеров. - О чем я говорил?... А, да. Так вот, ты ошибся. Я не стал восстанавливать или аугментировать руки не потому, что мне нравится боль. И не потому, что мне нужно освежать старые заветренные воспоминания. Дело в том…
Арбитр достал из сундука складной столик, похожий на те, что ставятся у постели больного для складывания разных шприцев и прочих необходимых вещей. Аккуратно разложил его слева от допросного кресла. Бронци прошипел сквозь сомкнутые зубы длинную, зловещую фразу на языке, незнакомом стажеру Дживс. Непонятные слова звучали угрожающе, как черное ругательство и одновременно проклятие. Но Владимир лишь усмехнулся, с пониманием и без злобы.
- Дело в том, что я видел многих палачей, которые слишком увлеклись своим ремеслом, - сообщил он. - Власть соблазнительна, а власть над чужим страданием - соблазнительна вдвойне. Это большое искушение, особенно когда вкладываешь в ненависть к Ереси всю душу, как я.
Сименсен достал и положил на столик первый инструмент, похожий на хитро изогнутый, очень узкий скальпель, хищный и опасный даже на вид. Голос Арбитра чуть подрагивал при каждом движении. Но при этом все жесты Боргара были точны и верны, как у сервитора с самыми лучшими протезами.
- Поэтому я оставил руки в их прежнем состоянии. Я ношу усилители мышц и блокаторы боли, но всегда снимаю их перед допросом. Я причиняю немыслимую боль, но и сам испытываю ее при каждой манипуляции. Это не дает мне увлечься процессом, впав в грех гордыни, и всегда напоминает, что пытка - не развлечение, не средство самоутверждения или мести. Это инструмент, который должен применяться только в самых необходимых случаях и длиться ровно столько, сколько необходимо для установления истины.
Сименсен повернул голову к Дживс и попросил:
- Пожалуйста, перезарядите аппараты, чистые пикты в шкафчике наверху, в углу справа от входа.
Высказав просьбу, Арбитр вновь сосредоточил внимание целиком на испытуемом.
- Не изрекут уста еретика правды, если могут солгать, - тихо проговорил Владимир. - Спасать твою душу уже поздно. Но я вырежу из нее семя лжи, без остатка. И ты поведаешь мне все, не утаив ни крупицы правды.

* HMKids "Inquisitor"
Если кто не видел:


Tags: warhammer, НФ
Subscribe

  • "Он и тебя посчитал", или золотая-осень-2

    Переписался электронно. На удивление быстро и удобно. Также поснимал природу :) P. S. Уточки вплыли в кадр как нельзя вовремя :)

  • "Два мира - два Макдональдса"

    "Когда машина скрылась из вида, Рэмбо опустился в придорожную канаву, вытянулся на длинной пыльной траве, открыл пакет с едой. Черт знает что за…

  • Золотая осень

    Сходил обновить прошивку 5G - а то фэйсбук глючит. Полет нормальный, только плечо еще побаливает. Узнал, что такое ассорти супов. Вкуснейшая…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • "Он и тебя посчитал", или золотая-осень-2

    Переписался электронно. На удивление быстро и удобно. Также поснимал природу :) P. S. Уточки вплыли в кадр как нельзя вовремя :)

  • "Два мира - два Макдональдса"

    "Когда машина скрылась из вида, Рэмбо опустился в придорожную канаву, вытянулся на длинной пыльной траве, открыл пакет с едой. Черт знает что за…

  • Золотая осень

    Сходил обновить прошивку 5G - а то фэйсбук глючит. Полет нормальный, только плечо еще побаливает. Узнал, что такое ассорти супов. Вкуснейшая…