Ecoross (ecoross1) wrote,
Ecoross
ecoross1

Category:

Гарнизон, Глава 4, День 3

В делопроизводстве Ахерона применялись папки семи разных видов, в зависимости от важности бумаг, размера листов и объема документации. Но сегодня Холанн узрел воочию легендарный восьмой тип, из давних времен, когда Танбранд был еще маленьким городишкой промысловиков. Грубые, серые, из пожелтевшего дрянного пластика, на веревочках-завязках. С утра сервитор притащил целую тележку этого добра, затем скрипучим голосом сообщил, что командировка Уве переносится на более ранний срок, поэтому счетоводу надлежит уже через два дня составить наряд на все необходимое снаряжение.

К счастью, Холанна освободили от остальной работы, поэтому он смог с головой погрузиться в изучение старой документации по "Волту 13". Сотни листов старинной бумаги пожелтели, покрылись подозрительными пятнами, кое-где даже подернулись сине-зелеными пятнами плесени, но оказались на удивление читаемыми.
Собственно, общее состояние объекта вполне соответствовало ожиданиям Уве, удивление вызвал лишь размер объекта. Похоже, в свое время, почти двести лет назад, на Базу номер тринадцать возлагали большие надежды. По сути это был небольшой космопорт, способный принимать как тяжелые транспортные самолеты, так и легкие космические корабли. У базы имелась трехкилометровая ВПП для авиации, а так же посадочная площадка, которую собирались переоборудовать в более современный стартовый "колодец" с подъемником, но уже не успели. Еще в списке наличествовали комплекс радиосвязи с приводом и маяком, казармы почти на тысячу пехотинцев с соответствующим обеспечением, небольшой ремонтный завод, организованный по образцу рембата танкового полка имперской гвардии. А так же стационарная крекинг-установка "Реторта" для производства прометиума и несложных химических эрзацев из подручного сырья. И двадцать складов-ангаров со всевозможным снаряжением и запасами.
Все это богатство много лет тихо разваливалось, ржавело и растаскивалось по частям, о чем свидетельствовали акты о списании и отчеты о расследованиях. Но, похоже, там оставалось еще достаточно, чтобы высокое начальство решило организовать правильную и должным образом оформленную утилизацию объекта с вывозом всех ценностей согласно списку.
В общем Холанн не увидел ничего особо сложного, кроме необходимости тащиться на край света в компании сервитора и уймы пустых бланков, кои ему предстояло по всем правилам заполнить, счесть, измерить и взвесить - отчетность по содержимому ангаров со временем неумолимо стремилась к унылой формулировке “Запчасти разные, некомплектные, 1 ангар”. Или даже “Всякая негодная дрянь, под списание, 4 контейнера”. Кроме того предстояло решить, куда девать гарнизон - полсотни человек постоянного состава, и куда теперь гонять героев-залетчиков из СПО, для которых, похоже, база была дисциплинарным лагерем. Впрочем, поиск достаточно непригодного для жизни места был задачей для командования.
Но имелись два момента, которые выглядели очень странно. Именно странно. Первое - один из ангаров почти столетие назад загрузили неизвестным снаряжением, по которому не оказалось ни единого документа, только записка от руки без даты и подписи, в которой лаконичнейше значилось: "17 шт., оск., налик.”. Или “на лик.”, почерк у неизвестного был ужасающ, но оба варианта давали огромный простор для размышлений. Ниже, другим, столь же трудночитаемым почерком, значилось - “Нет т.в. Выпишу спец. Н.” - и резолюция, “Опечатать под личную ответственность И. Найссона” - просто Найссон, без звания. После этой переписки следовали листы контроля состояния имущества - каждые два года на них добавлялось стереотипное “Не вскрывали. Печати целы”, плюс подпись. Кажется, лаконизм первой записи был заразителен, и это навевало дурные предположения. Чтобы уберечь ангар от тихого разграбления печати должны были быть очень страшными, и Холанн боялся даже догадываться, кто и что загрузил туда давным-давно.
Второе оказалось еще удивительнее.
Уве перелистывал ветхие, ломкие листы личных дел офицеров постоянного состава, не ожидая никаких подвохов. Капитан СПО, слишком старательный, чтобы вылететь из СПО, и слишком пьющий, чтобы получить повышения. Лейтенанты, для которых служба на “тринашке” была очевидной и последней остановкой перед штампом “Уволить в связи с неспособностью к службе”... Медик, эмигрант с какой-то неизвестной Уве планеты под названием "Сталинваст", дослуживающий последние годы до льготной надбавки к военной пенсии. Такую платили всем ветеранам, независимо от происхождения и полка, из личных фондов губернатора, не забывавшего, где и с кем он начинал карьеру.
Все было понятно и предсказуемо, традиционно для любого объекта в дальних краях, вдали от Танбранда. Но одно дело, единственное, оформленное во вполне современном стиле, заставило счетовода сильно и надолго задуматься.
Командир базы уже три месяца как покоился с миром на собственном кладбище Волта. Слишком много плохого амасека и, как следствие, цирроз печени. Ну, да упокоит тебя и так далее. тридцать лет службы, и ни одной встречи с реальным врагом… Печально. Все полномочия пока что перешли к "ИО" по имени Хакон Тамас. Вроде все в порядке… За исключением того, что личность этого самого ИО была покрыта тайной и обернута в загадку. Начиная с того, что на исписанных от руки листах ни разу не упоминалось звание Тамаса и заканчивая тем, что боец с таким послужным списком на убогом и забытом Волте смотрелся, как “Претор”, подавляющий беспорядки на заводе, или “Красс”, доставляющий по городу ящик консервов.
Собственно, все дело Тамаса представляло собой очень внушительный список многословного, подробного перечисления кампаний, сражений, ранений и наград. Человеку, который дважды принимал командование полком вместо убитого командира и лично участвовал почти в полусотне рукопашных схваток с орками, приличествовало значиться на золотой табличке у трона Бога-Императора. А поскольку он еще и выжил - то преподавать где-нибудь в Схоле… И вот дальше начиналось самое странное. Череда бравурных рапортов неожиданно прерывалась аккуратно вырезанным листом, при этом оставшаяся полоска была прошита металлической нитью, похоже золотой, с печатью черного цвета и инсигнией T.K.G.A.T. Далее Тамас значился переведенным “в распоряжение комиссара СПО”, а спустя десять месяцев краткая запись на вклейке гласила “Дело засекречено”. И неразборчивая, но крайне начальственная - на пол-листа - подпись.
Хаукон Тамас счетоводу Холанну заочно не понравился до крайности. Во-первых - сапог-ветеран (нет, даже думать в таком стиле не стоит! … как бы сформулировать так, чтобы не оскорбить боевое прошлое Губернатора?...), во-вторых, с темным, ОЧЕНЬ темным, темнее Ока Ужаса, пятном в биографии. Что такое, вообще, “переведен в распоряжение”? И, Бог-Император ведает, с каким характером, привычками и покровителем.
Уве было страшно. То был не замогильный, иррациональный ужас, как памятной ночью криков и холода, а простой, естественный страх сугубо гражданского человека перед выходцем из другого мира, где убивали и умирали, сражались и побеждали. Где дрались на ножах и мечах с зелеными чудищами и … и вообще вели жизнь предельно чуждую, полную непонятных, но страшных вещей.
А как "ИО Х.Т." отнесется к приезду фактического ревизора?.. Кто знает, какие недостачи могут вскрыться по ходу проверки, и как в них может быть замешан этот самый "Хаукон Тамас", истребитель орков.
Уве думал долго и настолько погрузился в размышления, что провел традиционные молитвы Богу-Императору без должного почтения, по-привычке. А когда пришло время наполнить кружку мытаря для сбора пожертвований во имя Его, кою раз в неделю носил по кабинетам специальный сервитор, Холанн рассеянно положил самую маленькую монетку.
За час до конца рабочего дня Холанн отправил по пневмопочте заявку на все необходимые материалы и вызвал Иркумова. Танкист-механик задержался, так, что Уве решил - сегодня уже ничего не выйдет. Но незадолго до передачи напутствия Губернатора и записанного на пленку поздравления с окончанием нового дня, прожитого во имя и славу Бога-Императора, механик появился.
- Чего? - без лишних вступлений осведомился Михаил.
-Это… - замялся Уве под строгим взглядом служителя технокульта. - Ну, в общем… по стописят? Вечером, например.
Иркумов почесал затылок и с некоторой опаской взглянул на дверь. Уве, словно невзначай, приподнял лист. Под ним лежал оберег, что танкист подарил счетоводу. Иркумов усмехнулся краешком рта и вполголоса сказал:
- Погодь после отбоя, сам найду.
Постучав для порядка по постовой трубе Михаил громко сообщил:
- Работает, есть тяга!
И ушел.
Холанн аккуратно собрал все дела, сложил их в несколько ровных стопок и стал терпеливо ждать окончания службы.

* * *

Уве думал, что они отправятся куда-нибудь в "губернаторское" увеселительное место, где подавали слабый алкоголь и не бывало облав. Или в один из многочисленных полулегальных кабачков, где наливали чего покрепче, за пару монет давали послушать рассказы на катушках и посмотреть порнографические пикты, но при этом постоянно ожидали полицейского налета. Однако Иркумов не сделал ни того, ни другого, механик предпочел пригласить Уве в гости, к себе домой.
"Домик", как его назвал Михаил, располагался на шесть или семь ярусов ниже каморки Холанна, в одном из многочисленных ангаров "уплотненного размещения". Их в свое время изобильно строили, чтобы хоть как-то разместить прибывающую с других планет рабочую силу. Строили, затем отдавали откупщикам-домоладельцам, которые в свою очередь дробили ангары на множество клетушек одинаково малых и убогих. Уве поневоле задумался, насколько бедной и тоскливой должна была быть жизнь где-то "там", чтобы променять ее на Ахерон и жизнь в "доходном доме".
Здесь даже говорили на своем сложнопонятном диалекте, мешая многие наречия, глотая слоги и странно растягивая гласные. Синяя форма Уве вызывала косые и очень недружелюбные взгляды, но, похоже, спутник счетовода был у местных в авторитете, так что дальше взглядов дело не шло. Только один раз торговец мелким скарбом пристал к Холанну, хвататя за рукав и бормоча неожиданно правильно, почти без жаргонизмов:
- Еретики-подвальники, служители запрещенных культов, на пиктах и катушках! Молятся, целуют крест. Очень мерзко, очень непристойно, ужаснитесь от всей души! Невероятно скандальный труд ерехисторианов-осквернителей Андреаса и Димитроса "Вера крепка? Куда пропали чада Бога-Императора". Прочитайте и возненавидьте хулителей Его имени!
Иркумов прорычал что-то неразборчивое на все том же наречии, и барыгу как из вентиляции сдуло.
- Развелось торгашей, - буркнул себе под нос танкист. - А у каждого второго в кармане медяшка полицейского свистуна… Нашли дураков, паленые пикты с ересью покупать… Еще бы "Меч Хоруса ковался на Терре" предложил, гниложопый сквиг.
Уве хотел было простодушно спросить, откуда механику известны названия Богомерзких книжонок, но вовремя проглотил уже готовые сорваться с языка слова.
Обиталище Иркумова оказалось на удивление приятным и удобным, пожалуй, получше чем у Холанна, хотя счетовод стоял гораздо выше в официальном табеле сословий Танбранда. Здесь было целых две комнаты, настоящих, достаточно больших. Одна отведена под мастерскую и маленький склад всякого металлического хлама, а в другой механик жил.
- По стописят не выйдет, - с искренней горечью сообщил Иркумов, закрывая дверь, больше похожую на люк бронемашины - овальный, с клепками и штурвалом. - Нельзя мне. Но чего-нить хлебнуть найдем.
Он ногой подвинул Холанну стул и достал два почти совсем чистых стакана. Уве присел на краешек шаткого стула, держа в руках фуражку и не зная, куда ее девать.
- Брось шапку в угол, - посоветовал Иркумов, выкатывая сервировочный столик, обшарпанный и изрезанный ножами, но определенно знавший лучшие времена в одном из гостевиков-отелей верхних ярусов. - Не пропадет.
Себе танкист-механик налил из бутылки с аптекарской наклейкой "Liquor ventriculus", Холанну плеснул на три пальца чего-то непонятного, со стойкеим сивушным запахом. И спросил, внимательно глядя выцветшими, но умными и проницательными глазами:
- Чего хотел, канцелятор-конспиратор?
Уве помолчал, собираясь с мыслями. С одной стороны его все так же беспокоил непонятный ИО, а иных знакомых с военным прошлым, кроме Иркумова, у счетовода не было. С другой…
- Есть такое дело… - решился он, наконец.
Уве кратко пересказал суть вопроса и загадки. Михаил внимательно слушал, прихлебывая частными, но млкими глотками воду и машинально поглаживая живот, там, где когда-то находился желудок.
Много времени рассказ Холанна не занял. Иркумов проявил эмоции лишь один раз, когда счетовод описывал печать, что была прошита на вырезанных листах. Танкист откровенно поразился, но не проронил ни слова, терпеливо ожидая завершения истории.
- Вот и все, в общем то… - закончил Холанн. - Я и думаю, что бы это могло значить, кто это такой может быть…
Счетовод окончательно смешался и умолк.
- Черная, значит… - протянул Михаил, наливая еще по одной. Поскольку в процессе рассказа Уве не выпил ни глотка, его порция удвоилась. Танкист критически взглянул на содержимое своего стакана и пробормотал, без всякой связи с предыдущим:
- Что только приходится пить… Пепсин, соляную кислоту и отдушки.. Все бы отдал за возможность пожевать нормальной еды не по щепотке раз в неделю. А нельзя, сдохну.
И снова без перехода продолжил.
- Меч был перевернут или как обычно?
- Н-не понял… - замялся Холанн.
- Рукоять была вверх или вниз направлена?
- Вниз, - припомнил Уве, добросовестно подумав.
- Это плохо, - исчерпывающе отозвался Иркумов.
- А чем? - осторожно спросил Уве.
Прежде чем ответить, Михаил надолго задумался, вертя в ладонях полупустой стакан, щурясь на яркую лампочку под стареньким бумажным абажуром.
- Черный цвет, золотая нить, меч острием вверх… - перечислил танкист. - Твой Хаукон Тамас - комиссар. И притом в большой, глубокой, бездонной, можно даже сказать, жо… в опале и разжаловании, в общем.
- Он не мой, - машинально вымолвил Уве и сделал большой глоток, будто старался запить прозвучавшее слово "комиссар". Жидкость прокатилась по пищеводу, как огневой вал и взорвалась в делудке вспышкой атомного огня. Счетовод долго кашлял и утирал слезы, а Иркумов задумчиво ухмылялся.
- Не мой, - повторил, наконец, Холанн. - Комиссар, это который…
Уве замолчал, не зная, как продолжать. Он помнил, что комиссары были неотъемлемой частью имперской гвардии, но вот касательно их сущности и занятий сомневался. В новостях и образовательных программах Танбранда комиссары описывались самоотверженными воинами, которые всегда впереди, всегда на острие атаки, с именем Его на устах, милосердием Его в сердце и гневом Его в руках. Но иногда шепот случайно подслушанного разговора или глухая сплетня доносили тень совсем другой правды.
- Комиссары, они разные бывают, - пояснил танкист, не дождавшись продолжения от собеседнка. - Про твоего много не скажу, дело темное. Но кое-что можно попробовать прикинуть.
Иркумов уселся поудобнее и налил себе еще.
- Значит, начнем с того, что у тебя не собственно дело, а его выжимка, "фама гемина". Такие делают, когда оригинал показывать нельзя, а человек должен как-то значиться в разных бюрократиях. Тогда берется документ и переписывается полностью, но без лишних упоминаний о фактуре и должности персоналии. Потом обрабатывается нужным образом, в общем все как положено.
- А оригинал где?
- Да Варп его знет, - исчерпывающе сообщил Михаил. - Дальше будешь слушать?
- Да-да, конечно.
- Дядька, судя по описанию, был очень боевой и с отменной выучкой. За спинами не прятался, при этом пережил двух командиров - значит очень крут и невероятно везучий, такого бы и сам Бог-Император не постыдился принять в примархи. Ну, то есть не принять… в общем сам понимаешь.
- Был? - с неожиданной для самого себя проницательностью заметил Уве.
- Хех, а вот тут начинается самое интересное, - значительно поднял палец Михаил. - Когда так вырезают страницы и прошивают обрез, это означает высшую цензуру, связанную с трибуналом и обвинительным приговором. Собственно, то, что его дело рассматривал трибунал, как раз и говорит нам о чине полкового комиссара. Я сам такого не видел, не по чину, но наслышан. И разбирательство, если ты не переврал даты, прошло очень быстро. Значит этот самый Тамас упорол нечто настолько лютое, что дело рассматривалось на уровне трибунала под председательством Комиссар-Генерала. И я даже не берусь представить, что это могло такое случиться.
- Дезертир? - осторожно предположил Уве.
- Да брось, - пренебрежительно отмахнулся Михаил. - Расстреляли бы перед строем и все дела. “В распоряжение Комиссара СПО” - это, говоря по простому, “Ничего ответственного не давать, из казармы не выпускать, чтоб не отсвечивал”. Вот его и засунули заместителем командира неполной роты на самую дальнюю базу на планете. Золотая нить… черная печать… нет, не могу сообразить. Там случилось что-то жуткое, достойное высших инстанций. Обычно так бывает при измене высшей пробы или переходе на сторону Разрушительных Сил. Но при изменническом сношении с ксеносами или Ересью не спасли бы никакие знакомства и высокопоставленные однокашники. Самое меньшее - штрафной легион, если такие есть для выпускников Схол. А он отделался разжалованием и отправкой в дальнюю-предальнюю anus mundi.
- Комиссар, разжалованный преступник… - Холанн ожесточенно потер виски, пытаясь как-то уместить в голове услышаное. - Что-то страшное, чего хватило на трибунал. Но при этом не настолько, чтобы… как это сказать..
- В расход, - подсказал танкист.
- Да, в расход, - повторил счетовод, снова отпивая адской смеси из стакана. На сей раз он сделал это куда осторожнее, так что только слезы выступили на глазах.
- Ничего не понимаю, - растерянно сказал, наконец, Уве, потирая длинный раскрасневшийся нос.
- Я тебе так скажу, - отозвался Иркумов. - Что бы вас там ни свело… Держись от этого опального разложенца подальше. Я много разного повидал. Когда человек с блестящим списком и наградами, которые на задницу уже можно вешать, вдруг слетает с шестеренки и делает что-то такое, то… С головой у него очень большие нелады, а может и чего похуже.
Иркумов сделал жест, отгоняющий зло, опередив вопрос Холанна, что может быть хуже сумасшедшего комиссара, убивавшего орков в рукопашных схватках.
- Не нужно быть с ним рядом. Одни беды от этого, - решительно закончил отставной танкист. - Ладно, поговорили и будет на сегодня. Допивай и пойдем, провожу тебя до подъемника, пока отбой по дистрикту не прозвонили…

Tags: warhammer
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments