Ecoross (ecoross1) wrote,
Ecoross
ecoross1

Category:

"Гарнизон"

Просьба очень больно не бить - нижеследующее это  проект-апокриф (некоммерческий) группы товарищей. Надеюсь, не очень напортачили :)

"Отдельно следует оговорить, что "Гарнизон" есть неофициальная история, основанная на сеттинге Вархаммер 40.000, без разрешения Games Workshop, и все упомянутые в тексте термины, принадлежащие GW, суть их копирайт.
История пишется и публикуется в сугубо любительском порядке, без какой-либо коммерции и извлечения дохода.

Ну, вот и все, пожалуй. Повторюсь, денег не просим (ибо низя), издать это вряд ли удастся, так что лучшей наградой нашему труду будет ваше внимание, перепосты и прочие поглаживания ЧСВ, приятные и угодные писателям земли русской.
Первая глава вводная и БОЛЬШАЯ, дальше будут все-таки поменьше.
_______________________________________________________________

Гарнизон

«Армейское подразделение, желающее выжить в качестве боевой единицы, должно состоять из солдат, готовых умереть.»
Л.Гумилев, ориентировочно 800.М2, философ Древней Терры

«Страшишься угаснуть, боишься болезней?
Желаешь нарушить природы закон?
Болезнь станет другом, хворь будет полезной, -
Лишь к Дедушке Нурглу приди на поклон!»
(запрещенная песня-считалка, класс 1А согласно индексу Взыскания и Кары)


Часть первая
База 13

От начала времен люди знали, что рядом с их знакомой, обжитой и познаваемой вселенной скрывается иной мир – враждебный, полный ненависти и яростного гнева на всех живых. Обычно он отделен прочной завесой, не позволяющей порождениям тьмы и ненависти свободно путешествовать. Но преграда прочна не всегда и не для всех. Бывает, она истончается, и в такую пору силы зла приходят в наш мир…
У каждого народа есть Ночь, в которую власть тьмы обретает особенную силу, когда возможны самые злые чудеса, самые невероятные события. Обычно она приходится на осень, когда жизнь уходящего года близится к завершению, а впереди долгая холодная зима.
Самайн, Сэмаин, Сэйм, Сомуа… у этой ночи много имен во многих мирах, но суть всегда одна. Это пора тревожного ожидания. Время, когда Беда приходит мягкой, неслышимой поступью.

Глава 1
День первый

Громко заверещал будильник. Убе Холанн, счетовод первого разряда в Службе Взысканий, подавил первое желание закрыться подушкой и тоскливо подумал - как было бы хорошо, будь у проклятой звонилки кнопка выключения. Но кнопки конечно же не было - в Танбранде очень немногие из его семидесятимиллионного населения могли позволить себе роскошь жизни не по расписанию. В каждом жилище устанавливался репродуктор, управляемый централизованно, с общего коммутатора побудки, в соответствии с родом занятий и графиком гражданина.
Убе скинул тощее одеяло и поежился от холодка - с вечера он прикрутил термостат, чтобы немного сэкономить на отоплении и добавить очков в свой индекс гражданской лояльности. Экономия ресурсов даже в малости - это хорошо, это полезно и ответственно.
Вопль "звонилки" стих. Холанн немного порадовался тому, что пусть глаза слипаются, а сон снова атакует, пытаясь свалить обратно в кровать - все равно он, как работник счетного сословия и правоохранительных органов, пользуется некоторыми привилегиями. Работяги с металлопрокатного или коксового заводов вообще живут по сменам, им куда хуже.
Подумаешь, ранний подъем…
Он быстро натянул теплые носки из самой настоящей шерсти - пожалуй, единственный предмет роскоши, который Холанн мог себе позволить. И поспешил в крошечный санузел, бриться и умываться.
Жилище Убе ничем не отличалось от десятков тысяч точно таких же каморок для неженатых работников низшего управленческого звена, собранных в огромных цилиндрообразных комплексах вокруг Линзы. Комната, чулан, несколько откидывающихся полок, санитарно-гигиенический блок. У Холанна не было ни каких-то особенных увлечений, ни хобби, поэтому его обиталище носило отпечаток унылой, почти тоскливой казенщины. Точь-в-точь, как и сам хозяин.
Чашка утреннего кофеина из термоса, каша из молотой плитки сухпайка с водой и капелькой сладкого сиропа. Сухарик, намазанный тонким слоем маргарина и посыпанный щепоткой фруктозного порошка. Вот, собственно, и весь утренний ритуал. Убе посмотрел на себя в зеркало, встроенное прямо в стену и подумал, что на такой диете он точно не разжиреет, несмотря на сидячий образ жизни. Из зеркала на Холанна взглянуло узкое бледное лицо с впалыми щеками и короткой челкой мышиного цвета.
Накинуть форменную блузу, надеть фуражку с кодом дистрикта. Все, пожалуй. Здравствуй, новый день.

Переходы, лестницы, эскалаторы, лифты… В социальной иерархии Танбранда многое определялось тем, как далеко человек мог селиться от места работы и, соответственно, сколько он тратил на дорогу. Чем дальше - тем престижнее. На одном полюсе находились промышленные рабочие, которые жили непосредственно на заводах или в заводских общежитиях. На другом - элита планетарной администрации и Арбитрес. Эти зачастую вообще не ступали в пределы "Черного Города", предпочитая Адальнорд, "Белый Город" в пятистах километрах к западу, у подножья единственного горного комплекса материка.
Убе имел достаточно низкий ранг, но при этом относился к привилегированному чиновничьему сословию, поэтому тратил на дорогу к своему комплексу всего лишь полчаса. Из здания в здание, из перехода в переход… По маршруту, изученному за долгие годы вдоль и поперек - можно пройти от начала и до конца с закрытыми глазами.
"Черный Город" не то, чтобы просыпался, Танбранд никогда не засыпал. Скорее вступал в полную силу, мобилизуя миллионы своих граждан на новый трудовой день. Повинуясь сигналам центробудильников все новые и новые тысячи работников дружно покидали жилища. Зеленая форма - внутренние системы обеспечения, желтая - энергетики, черная - нефтяники, которые не входят в касту "чумазых", привилегированных работников "Линзы". Синяя - администраторы. И так далее… Пять цветов и еще пара десятков их комбинаций.
Как обычно, Холанн шел быстро, опережаю людской поток, лавируя в тесной толпе себе подобных, выигрывая секунды таким образом, чтобы сэкономить минуту или полторы. Это время пригодилось ему на последнем перегоне, проходящем через длинный подвесной тоннель между двумя громадами правительственных комплексов - Службы Гражданского Учета и Центрального Архива. Часть тоннеля была остеклена и отсюда открывался великолепный вид на северо-западный район Танбранда.
Минута, целая минута…
Уве стоял вплотную к полукруглой прозрачной стене и смотрел вперед и вдаль. За ним двигался сплошной людской поток, но Холанн буквально выключился из него, наслаждаясь видом.
Солнце, бледное и неяркое, поднялось уже довольно высоко над горизонтом. Его лучи, преломившись через загрязненную, насыщенную углеводородными частицами атмосферу вокруг города, обрели алый, с оттенками желтого, цвет, играющий десятками полутонов. Словно великанская кисть щедро мазнула по небу ярким, красочным мазком. В этом свете громадное поле индустриального пейзажа казалось набором из детского конструктора. У Холанна был такой в детстве.
"Собери завод и сделай "Леман Расс", низвергни еретиков, порадуй Императора!"
Танбранд, точнее, его малая часть, лежал у ног Уве, и при некоторой фантазии можно было даже представить себя его властителем. Хотя бы на минуту.
Внутренний таймер подсказал, что Холанн достаточно любовался пейзажем, и пора возвращаться в общество. Счетовод вздохнул, отступил на шаг от стекла и влился в общий людской поток.

Как счетоводу первого разряда Уве полагался отдельный кабинет без окон, размером примерно в три четверти от его жилой каморки. Стул, стол-бюро с кнопкой вызова сервитора, корзина для бумаг, две трубы пневмопочты и телефон внутренней связи.
Прямо напротив стола, над дверью, висела голографическая икона Императора, со сторогой мудростью взирающего на работника. По правую руку от Императора, чуть ниже, хмурился портрет Губернатора Бента Теркильсена, обычный, типографский и поменьше императорского. Но тоже весьма внушительный.
Бросив беглый взгляд на часы и полный лоток с бумагами текущего делопроизводства, Уве расстелил специальный матерчатый коврик, встал на колени, сложив руки. Вместе с ним эту операцию совершал еще самое меньшее миллион человек.
Динамик под низким потолком щелкнул, похрипел, затем из него полилась плавная музыка, отчасти похожая на вальс, с преобладанием струнных и клавишных. Молитвенная Минута, обязательная перед началом рабочего дня. Время, когда человек остается один на один со своим долгом и с Ним.
- Есть только один Император, наш щит, наш защитник, - мягкий голос, полный любви и доброты, вплелся в мелодию.
- Мы служим Тебе, Бог-Император Человечества, - благоговейно повторял Холанн. - Мы есть орудия в руках Твоих, ибо вера наша абсолютна. Мы клянемся оставаться верными и праведными в нашей службе.
Уве украдкой вздохнул - холодный пол неприятно леденил некогда поврежденное колено. Но сразу же устыдился секундной слабости и плотно зажмурился, повторяя вслед за динамиком сокровенные слова.
- Под Твоей рукой мы не боимся зла, не боимся смерти. И пусть тьма поглотит наши души, если мы окажемся недостойными Твоей любви и защиты…
Рабочий день начался.
Хотя формально Холанн служил в Службе Взысканий, уже третий год он застрял в должности архивного работника. Документооборот Танбранда был огромен и всепоглощающ, на стыке разных ведомств и сфер ответственности постоянно возникали трения, конфликты интересов и прочие бумажные завихрения, в свою очередь порождающие новые и новые акты, отчеты, формы.
Уве занимался как раз такого рода службой, сводя воедино криминальную статистику по хищениям энергоносителей сразу для администрации губернатора, Арбитра и полиции города. Иногда Холанн грустно сравнивал себя с червем на гидропонной фабрике, который потребляет невероятный мусор, а за собой оставляет плодородный гумус.
Впрочем, работа не требовала каких-то экстраординарных усилий, только усидчивости, концентрации и, конечно же, блестящего владения числовой наукой. В общей сложности Уве занимался статистикой и отчетностью уже почти тридцать лет из своих сорока пяти, за это время не допустил ни одного сколь-нибудь значимого просчета и был на хорошем счету у начальства.
Отчет, сверка, штамп. Отчет, отправить на доработку счетчикам, поставить прямоугольный штамп. Капсула пневмопочты с новыми данными от "чистильщиков". Треугольный штамп посредника, вызвать сервитора и отправить с пометкой об ознакомлении. Сводка по норме сто-пятнадцать, передать команде арифметчиков для сверки и пересчета числового массива, востребовать не позднее завтрашнего дня, роспись, номер, круглый штамп с выставлением реквизитов.
К полудню забарахлила почта. Через сервитора Холанн вызвал ремонтника, коий не замедлил явиться.
Михаил Иркумов когда-то был танкистом в Имперской Гвардии, немало повидал по всему сектору, воевал с круутами, орками и даже Тау. Старый солдат был удачлив, он ушел в отставку живым и почти целым, не считая биомеханического желудка и протеза печени. Из-за этих вставок он был обречен до конца жизни оставаться полным абстинентом, а питался исключительно протеиновыми кашами с витаминными концентратами. Мечтой жизни Иркумова было хотя бы еще раз выпить "стописят" "солдатского" спирта и съесть кусок жареного мяса, пусть даже "нефтяного", с фабрики пищевого синтеза. Но скудная солдатская пенсия по выслуге лет, даже с особой "губернаторской" добавкой не позволяла скопить на операцию по настоящей трансплантации. Поэтому пожилой танкист подрабатывал в Архиве на суб-договоре ремонтиком разной технической мелочи.
Иркумов нравился Уве своей какой-то очень спокойной, несуетливой рассудительностью и любовью к технике. В определенной мере их можно было даже назвать друзьями, насколько можно быть другом в мире тотальной упорядоченности и правила "каждому человеку место - и каждый на своем месте".
- Ну, готово, пожалуй, - сказал техник, привычной скоровогоркой пробормотал благословение и пристукнул по пневмотрубе гаечным ключом. Приемник мигнул зеленой лампочкой и послушно загудел, сбрасывая лишнее давление.
- Компрессоры ни к варпу, - сказал Иркумов и машинально оглянулся, не заметил ли кто-нибудь поминание сущности, внесенной в Индекс Взыскания и Кары. Уве сделал вид, что ничего не заметил. Закончив работу, Иркумов сложил инструменты в ящик на веревочке и, немного помявшись, быстрым движением положил что-то на угол стола.
- Держи, - коротко сказал он. - Удачи.
И вышел, аккуратно притворив за собой узкую дверь из прозрачного пластика.
Холанн присмотрелся к предмету. Больше всего это было похоже на несколько тонких веточек, хитрым образом сплетенных и перевязанных красной нитью. Точно, веточки. Кажется, талисман, отгоняющий зло или делающий невидимым для зла… Холанн не особо разбирался в этих ухищрениях. Такие вещи делали в Оранжерее, комплексе гидропонных плантаций на отшибе Танбранда, из веток какого-то очень капризного карликового дерева. Они стоили немалых денег.
И зачем бывший танкист оставил это здесь?
Уве быстро спрятал вещицу в карман - использование оберегов не запрещалось, но и не поощрялось, попавшись на таком можно было разом срезать себе индекс гражданской лояльности на четверть, а то и больше.
Так зачем? Взгляд Уве скользнул по календарю, в котором красные крестики зачеркнутых дней решительно наступали на пустые белые квадратики оставшихся. Год 901.М41,все как и должно быть...
Точно! Сегодня предпоследний день календарной осени. И ночь Самайна, запрещенного, но от этого не менее известного. Время, когда Хаос, якобы, обретает наибольшую власть в мире, демоны ураганят и вообще творятся всяческие непотребства…
Холанн пожал плечами, уж ему то было прекрасно известно, что в замкнутом, тщательно организованном мире Танбранда времена года были просто удобной мерой годового цикла. Тем более, что за прочными стенами, во внешнем мире погода как правило устойчиво держалась в районе среднестатистических для этой широты минус пятнадцати. А сколь-нибудь значимых прорывов Хаоса на Тонтане, он же "Ахерон", он же планета LV-5916/ah не видали за все триста пятьдесят шесть лет со дня первой высадки и за без малого полтора столетия от основания Танбранда над гигантской нефтяной "линзой".
Но все же на душе стало как-то теплее. Не столько от того, что оберег обещал некую защиту (Холанн взглянул на икону всевидящего Императора и осенил себя знаком аквилы), сколько от проявления обычного человеческого участия.
И в этот момент сервитор, скрипя старыми, плохо смазанными приводами, доставил Уве вызов к Координатору отчетности сектора. Красиво написанное на листе кремового цвета, со строгим геометрическим рисунком по краям, собственноручно подписанное, никаких факсимиле. Вот тут-то Холанн сам схватился за оберег в кармане, а про себя помянул всех Имперских Святых, снедаемый привычным и естественным страхом мелкого чиновника перед Большим Начальством.

Кабинет Координатора располагался на самом верху архивной башни, открывая полукруглую панораму, намного шире и выше, чем из тоннеля. Солнце уже зависло в зените, красный цвет в его лучах поблек, посерел, не в силах рассеять смог и выхлопы северного блока теплоэлектростанций. Черно-серая панорама уходила вдаль, выбрасывая к небу сотни дымков разной степени интенсивности. Как-то Уве довелось прочитать закрытый доклад Администратума, в котором сообщалось, что за год на Танбранд выпадает около миллиарда* тонн пыли, сажи и прочих отходов, которые он сам же извергает. Что поделаешь, путь, указанный и освещенный Императором, требует жертв. От всех и каждого.
Координатор пожевал пухлыми вислыми губами и устремил на Холланда пронзительный взор крошечных поросячьих глазок. Подражание Губернатору Теркильсену давно стало своего рода мини-культом среди планетарной администрации, но у этого архивариуса оно доходило до патологии и гротеска.
Теркильсен был дороден и широк в плечах, координатор за несколько лет разожрался до состояния мегасвиньи с подземной фермы. Губернатор любил простоту и элементы декора, которые напоминали ему о днях армейского прошлого. Координатор обставил кабинет, как командный пункт дивизионного командира Гвардии, и вдобавок примостил у бронированного стекла пару мешков с песком, словно готовился оборонять Армагеддон, причем в одиночку. И в довершение всего повесил под потолком громадную люстру из полированных передаточных цепей, которая, наверное, должна была окончательно символизировать сближение с народом и готовность нести бремя воинской службы.
Жирного чинушу никто не любил и никто не уважал, но поскольку тот мог одним движением низвергнуть в промышленную зону любого, кто был ниже рангом, желающих критиковать в открытую не находилось. А в губернаторской администрации Координатора ценили, как человека неприятного, но профессионального и по-своему незаменимого, так что за свое будущее тот мог не опасаться. несмотря на все чудачества.
Сесть Холанну ожидаемо не предложили, поэтому счетовод вытянулся по стойке смирно, прижав к бедру снятую фуражку.
- Считаю нужным сообщить, что ваш индекс гражданской лояльности достиг 82, - неожиданно тонким и писклявым для такой громадной туши голосом сообщил развалившийся в кресле чиновник. - Это весьма неплохо, но все же недостаточно для работника вашего уровня.
Уве мысленно вздохнул, сохраняя на лице выражение подобострасного внимания. Он надеялся хотя бы на 85, очередной шаг к заветным 90 и повышению… Впрочем, согласно правилам, ИГЛ вообще не должен быть известен гражданину. Однако, как все знали, это правило соблюдалось лишь время от времени.
- Я рекомендовал бы Вам как-то продемонстрировать интерес к военной мощи Империума. Это сейчас довольно популярно. Собирать модели боевой техники… или, скажем, инсигнии орденов Космодесанта… Человеку с такими интересами можно доверить серьезную, ответственную задачу. Достойную истинного слуги Империума.
Координатор значительно поднял палец и склонил голову в сторону большой - в два раза больше обычной - иконы Императора, заключенной в специальную посеребренную ризу.
- Благодарю за совет, - Уве буквально поедал глазами начальство, стремясь выразить во взгляде предельную глубину патриотических чувств гражданина славного Танбранда. - Я всенепременно так и поступлю.
- Работой вашего отдела недовольны. Не вами лично, но - выводы будут делаться высокопоставленной инспекцией.
Понятно, будут бить по площадям. Четные номера оштрафовать, нечетные уволить.
- Есть мнение, что к стопятидесятилетию назначения нашего губернатора, - оба участника разговора почтительно склонили головы. - Желательно провести инвентаризацию "Базы 13". В нынешнем своем виде она не делает ничего полезного - фактически, дополнительная гауптвахта СПО. Ее нужно либо расширить и использовать для подготовки войск, либо свернуть и вывезти все ценное.
Пилюля-то прегорькая. Инвентаризация и учет на самостоятельном и вынесенном объекте - это самое меньшее три месяца работы, а скорее всего полгода и больше. Полгода в заднице мира, но альтернатива - попасть под ураган комиссии, наводящей порядок в преддверии большого праздника.
- Вы позволите мне взяться за эту работу?
- Ваша кандидатура будет тщательнейшим образом рассмотрена. Через неделю я жду заявления с просьбой о переводе.
Уве сложил аквилой руки на груди, дождался кивка, позволяющего ему уйти, и, стремясь поддерживать бодрый вид даже со спины, пошел к лифту, на котором ранее поднялся в кабинет. Лифтов было три, для разных гостей, в зависимости от ранга. Первый вел только вверх, к крыше огромного здания, где размещались вертолетные площадки. А Уве полагался подъемник, похожий на мусорный бак и формой, и размерами, без двери.
Под тонким полом кабины гудели электромоторы, по бокам скользили, уходя вверх, металлические стены, обвитые трубопроводами, так, что приходилось тщательно следить за руками. Затянет рукав между кабиной и шахтой - останешься без руки. Моторы были старыми, благословленными неизвестно когда, и тянули медленно, спуск длился долго, поэтому времени на безрадостные мысли вполне хватало.
Первым делом придется выяснить, что это за "База 13". Наименование уже попадалось на глаза Холлану. Кажется "базами" или "волтами" назывались старые, заброшенные технические комплексы, оставшиеся со времен первой колонизации и последующего основания Черного Города. Когда вся хозяйственная жизнь стала смещаться к "Линзе", они один за другим стали приходить в упадок и запустение. Надо же, оказывается, какие-то еще функционируют и там даже есть что-то, что можно описать и вывезти.
Инсигны орденов Космодесанта… Недешевое удовольствие. Недорогие копии и самодельные поделки преследовались почти как проявление ереси, потому что лики избранных сынов Императора должны быть бесскверны и исполнены в самом лучшем виде. Но… придется. Заказать пять или шесть плакатиков для начала - деньги небольшие, и хоть какое украшение квартиры на оставшуюся неделю.
Скрипящая банка подъемника дернулась и остановилась. Уве привычно накинул на лицо выражение сдержанной готовности и пошел к своему кабинетику, стараясь, чтобы ноги не слишком заплетались. Холанн двадцать лет прожил на одном месте, и сама мысль о том, чтобы куда-то ехать, тем более покинуть знакомые, родные стены Танбранда, наполняла его ужасом.
На послеобеденной молитве Уве впервые за долгие годы позволил себе отступление от канона, подсказываемого динамиком.
- Бог-Император, пожалуйста, сделай так, чтобы там было не очень холодно… я так боюсь холода...

* * *

Автодробовик лежал в руках, как влитой, несмотря на громоздкие, угловатые формы. Маска сидела плотно, обогащенная кислородом дыхательная смесь слегка пьянила, не позволяя, впрочем, безрассудству взять верх над осторожностью. Оперативник двигался вперед, словно тень, а за ним растянулись длинной цепью коллеги по нелегкому ремеслу. Всех связывала невидимая паутина радиосвязи.
В Танбранде, "Черном Городе" все было устроено таким образом, что каждый, за исключением очень небольшой группы людей, ежечасно боролся за место в жизни. Большинство дрейфовало на некоем усредненном уровне, колеблясь относительно него по мере баланса удач и бед. Меньшинство карабкалось выше, по скользким ступеням сложной лестницы социальной иерархии. Многие же, не в силах вести ежедневную борьбу за сохранение статуса-кво, опускались все ниже и ниже, заканчивая свой век чернорабочими на электростанции и сланцевых карьерах. Но даже это безрадостное и убогое существование было не пределом падения, потому что существовало еще и настоящее Дно, за пределами всех групп, всех общин и правил Танбранда.
- Пятьсот метров, - прошептал в маску лидер, крепче сжимая рукоять оружия. - Боевая группа - вперед и развернуться.
Повинуясь преданной по воксу команде цепь разбилась на несколько частей, свернулась компактными "коробочками" атакующей, резервной и следственной групп. Собственно, расследование уже было проведено, да и приговоры уже вынесены - следователям предстояло лишь оформить расход боеприпасов и отправку тел “фигурантов” на переработку.
- Штурмовая команда, во фронт, - приказал командир.
В молчании и тишине, лишь тихо шурша хорошо пригнанной амуницией, бойцы с самозарядными картечницами выдвинулись вперед, готовые к бою.

Внизу, у земли, в непреходящей тени под гигантскими комплексами, заводами и жилыми дистриктами, собирались те, кому не оставалось уже ничего иного. Изгои, выброшенные "Черным Городом", исключенные из всех списков, несуществующие и забытые. Они собирались в стаи, дышали отравленным воздухом "улицы", устраивали врезки в городские коммуникации, выживая там, где даже последний гретчин помер бы в считанные дни.
В свое время Арбитрес пытались как-то контролировать и следить за жителями "фавел", как назывались территории за стенами комплексов. Но жизнь низов была настолько непостоянна и ужасна, что через пару лет от практики отказались. Даже самые лучшие агенты выбывали один за другим по естественным причинам - болезни, поножовщина, несчастные случаи. Поэтому уже лет тридцать единственной формой взаимоотношений между "фавелами" и охранителями была односторонняя война.

- Сто метров. Идем тихо, саперы - следить! С этих станется опять наварить напалма из мазута и поставить мин… Слухачи, что впереди?
- Тишина, - отозвался после небольшой паузы оператор направленного звукоуловителя. - Только вроде храпит кто-то… Или булькает.
- Храпит, это хорошо. Вперед, группами поочередно, по десять шагов за проход. Огонь по команде или при нападении.

После того, как контрольные службы фиксировали в каком-либо районе слишком большой неучтенный расход газа, электричества и питательной "бурды"-полуфабриката, а так же после того, как выяснялось, что местные расхитители здесь не при чем, наступала очередь "чистильщиков". Специальные полицейские команды выходили на охоту, истребляли подчистую стаи бродяг и воров городской собственности, ликвидировали врезки и восстанавливали баланс. Спустя какое-то время на освободившиеся территории приходили новые беженцы, отторгнутые Городом, и все повторялось заново.
Поскольку, как говорил Губернатор, стабильность есть основа порядка, а порядок есть основа процветания.
Сегодня пришло время очередной стае исчезнуть, оплатив своими жизнями ущерб городскому хозяйству. Впрочем, эти были какие-то особенные, за каких-то два месяца они успели откачать пищевого концентрата впятеро от обычного уровня краж. Поэтому и на зачистку отправился лучший отряд сектора, вооруженный почти по армейским нормам - с надлежащим оружием, силовыми щитами, гранатами и направленными аудиодатчиками.
Впрочем, ничто не предвещало сопротивления. И командир чистильщиков не скучал лишь потому, что это было бы непрофессионально.

- Почти на месте, - сообщила передовая группа дробовщиков.
- Что-то здесь не так, - дополнил правофланговый, в его тихом голосе слышалось искренне недоумение.
- Я ничего не слышу, - в тон ему отозвался оператор звукопоиска. - Что-то булькает, но и все… А здесь с полсотни рыл должно быть, не меньше
Командир чуть поправил наушники переговорника, словно от этого донесения могли измениться в лучшую сторону. Надвигавшуюся скуку как рукой сняло, ей на смену пришла собранная готовность. И тревога.
Что-то не так…
Предполагаемое логово банды располагалось в подобии узкого каньона, одну стену которого образовывала сплошная стена перегонной цистерны на пару тысяч тонн, опутанная внешними трубопроводами, а другую - технические выходы энергосистемы - железные ящики, похожие на огромные, в три человеческих роста, сейфы. За ящиками в свою очередь вздымалась громада терминала коксовой линии. Идеальное место для укрытия - рядом и еда, и энергия для обогрева. Но… было непривычно тихо. Ни единого звука, выбивающегося из привычного технического шума. А это совсем не характерно для человеческих сборищ.
Сквозь узкую расщелину высоко вверху алел длинный кусочек неба, похожий на трещину в стекле. Снег внизу давно слежался, обледенел и обрел угольно-черный цвет. Нормально передвигаться по нему можно было только в специальных шипастых ботинках. Командир сделал еще пару осторожных шагов вперед, чувствуя, как шипы с едва слышным хрустением вгрызаются в грязный, ядовитый лед. Прислушался.
Ничего…
- Дозорный - на десять метров вперед и на колено. Если что - просто падай.
Исполняя приказ, один из бойцов осторожно, "приставным" шагом прошел ровно десять метров и опустился на одно колено, чтобы случись что - товарищам было проще стрелять поверх головы. Он крепко сжимал дробовик и вертел маской во все стороны.
- Кто-то вроде лежит, - тихо пробормотали наушники Командира.
Дозорный, как был, в полуприседе, сместился вперед еще немного, вглядываясь в большое темное пятно, почти теряющееся на фоне черного снега. Теперь его ствол, как привязанный, указывал на это пятно.
- Вроде покойник…
Пятно пошевелилось, и это вышло так внезапно, что командир вздрогнул. Теперь стало ясно, что на мерзлом снегу действительно лежал человек, прикрытый какой-то рваной попоной.
- Я его щас кончу, - не то попросил, не то предупредил дозорный. - Не нравится мне он.
- Погоди, - остановил его командир. - Допросим, где остальные. Приказ по зачистке никто не отменял.
Лежащий тем временем сел, утвердив туловище в более-менее вертикальном положении. Повернул странно деформированной, какой-то оплывшей головой вправо, затем влево. Из-за сумрака лица не было видно. И сильно сбивала с толку рваная попона.
- Свет дай, подсвети фонарем, - сказал командир, и дозорный щелкнул прожектором под стволом дробовика. Прежде чистильщики избегали света, чтобы не выдать себя раньше времени. Яркий синеватый луч уперся прямо в лицо сидевшему, и тот неожиданно быстро поднялся на ноги, одновременно причудливым образом изгибаясь, будто спеша выйти из светового конуса.
Пронзительно и коротко заорал дозорный, так, словно все демоны Хаоса явились к нему разом. Заорал и начал бешеную стрельбу, будто в руках у него был не "Вокс Леги" на семь зарядов, а автоматический свинцемет.
Бродяга, содрогаясь при каждом попадании, шагнул вперед, странно переваливаясь. От него отлетали огромные куски, но каким-то непостижимым образом расстреливаемый удерживался на широких тумбообразных ногах. В последнюю секунду командир понял, что на нем не попона, а…
Седьмой выстрел снес неизвестному пол-черепа, щелкнул пустой затвор, эхо раскатисто гуляло между стенами промышленного "каньона". И бродяга из фавелы взорвался. Сразу, весь, словно каучуковая игрушка, накачанная шахтовым компрессором.
Снова завопил дозорный, на этот раз в его крике звенела ужасная, непереносимая боль. Лохмотья лопнувшего бродяги облепили его, курясь сине-зеленым, странно светящимся дымком. И с этим дымом растаяла, потекла, как расплавленный воск, полицейская броня из лучшего керамита. Стеная и крича, чистильщик упал на четвереньки, его руки подломились, и расплавляемое заживо тело упало на угольный лед, разбрызгивая капли крови и тающей плоти.
- Святые небеса, - прошептал кто-то сзади, сразу выдав себя как подвального сектанта запрещенного культа, но это было уже неважно.
Тени сгустились, обрели форму плоть, обернулись причудливыми, уродливо-гротесными очертаниями. Те, кто выходил из сумрака, кто поднимался, взламывая корку льда, походили на людей, но людьми определенно не были. Совсем не были.
Или уже не были?..
Чистильщики были очень хороши, но они слишком долго охотились за себе подобными, и потому не поняли, что теперь надо бежать сломя голову, а не сражаться. Они действовали быстро и слаженно, так, как учились в тысячах тренировок и десятках настоящих боев - отступить, собраться по группам, распределить секторы обстрела. Открыть беглый огонь, заботясь больше не о себе, а о прикрытии товарищей - они в свою очередь прикроют тебя.
Гранаты рванули сплошной серией - специальные "тоннельные", дающие мало осколков, чтобы не посечь своих же. Дробовики лаяли злобными псами, штатный огнеметчик поднял раструб, и полоса оранжевого огня хлестнула полукругом, облизывая снег, металл и плоть. Клубы пара от растопленного льда взметнулись вверх, шипя и источая едкое химическое зловоние.
Серая тень скользнула справа, на самом краю видимости. Командир развернулся, приседая, и заученным движением поставил блок дробовиком. Что-то длинное, похожее одновременно и на когтистую руку, и на паучью лапу, с лязгом ударило по стволу, чуть-чуть не достав до шеи человека. Чистильщик мгновенно выпрямился и пнул темное пятно перед собой хорошо заученным ударом, вкладывая в движение работу всех мышц тела. Нога, против ожидания, ушла во что-то мягкое, склизкое, как в бочку с мармеладом. И застряла, охваченная вязкой, но в то же время плотной субстанцией.
Командир рванулся назад изо всех сил, освободился от хватки, но не удержал равновесия и упал. Еще не коснувшись спиной снега, он успел перехватить дробовик и нажал на спуск, отправив в упор полтора десятка кубических картечин. Утробный, низкий, почти уходящий в инфразвук вой полоснул по ушам.
Чистильщик резво перекатился на бок, подтянул ноги к груди, готовясь одним рывком подняться, потянулся к рычажку вокса, связывающего с центром. Но не успел. Из серых завихрений пара выдвинулось нечто, приземистое и широкое, но одновременно стремительное, как бродячий паук. Две клешнеобразных конечности дернулись вперед, мгновенно отсекая солдату голову и руку, замершую на переговорнике.
И все закончилось.

* * *

- Связь установлена, коммутатор подключен, разговор защищен. Говорите.
Безликий голос сервитора умолк. Пауза.
- Владимир Боргар Сименсен, арбитр?
- Да, это я. Назовитесь.
- Полиция Танбранда, сектор шесть, управление зачистки. Дежурный Клаус Альссон. Срочное дело, господин арбитр, требуется ваше немедленное участие.
- Мое время очень дорого, а внимание еще дороже. Я надеюсь, причина весьма достойная?
- У нас перебита группа охотников, в полном составе.
- Низкий профессионализм ваших людей не является предметом моей заботы.
- Обстоятельства их гибели… есть основания полагать, что их расследование лежит в Вашей юрисдикции. Арбитриум 1, степень 2; Арбитриум 3, степень 3; Арбитриум 2, степень 3… - дежурный замялся, но, собравшись с духом, выпалил - ...и, некоторая вероятность, что Арбитриум 14.
После финальной фразы послать назойливого полицейского куда подальше было уже невозможно. Арбитриум 14, то есть "Еретические действия"...
- Выражайте свои мысли яснее!
- Они вели яростный огонь, но были убиты не пулевым или лучевым оружием. На месте схватки мы не нашли даже фрагментов от вражеских трупов. Подкрепление пришло менее, чем через час, но тела чистильщиков уже начали разлагаться. И... детали амуниции и брони, их словно в кислоте полоскали.
- Понял. Вы что-нибудь трогали, меняли, переносили с места происшествия?
- Нет.
- Оцепить, охранять, полностью изолировать от внешней среды. Приготовьте все для развертывания полевой лаборатории - закрытое помещение с холодильными установками, энергию и связь. Полный карантин для всех, кто хотя бы приблизился к месту происшествия. Ждите, мы будем в течение трех часов.
__________________________________________

* Число может показаться запредельным, но я встречал его в закрытой отчетности применительно к Комсомольску-на-Амуре рубежа 80-90-х годов

Tags: warhammer, Литература, НФ
Subscribe

  • Мультик шизомилитаристов

    Фантазия на тему "супервертолет в джунглях". Забавно, что за полвека почти ничего не изменилось. Разве что сейчас вертолет запускал бы дроны, чтобы…

  • Подумалось: война при очень долгой жизни

    "Вполне достаточно времени, чтобы выучить все 2224 танца Локара. Если они довели свое боевое искусство до такого же совершенства, как танец, или…

  • Натаниэль Фик, "Морпехи/One Bullet Away"

    Крайне познавательные мемуары командира взвода из сериала "Поколение убийц". Интересны именно взглядом офицера - как его обучали и чему. Это…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 68 comments

  • Мультик шизомилитаристов

    Фантазия на тему "супервертолет в джунглях". Забавно, что за полвека почти ничего не изменилось. Разве что сейчас вертолет запускал бы дроны, чтобы…

  • Подумалось: война при очень долгой жизни

    "Вполне достаточно времени, чтобы выучить все 2224 танца Локара. Если они довели свое боевое искусство до такого же совершенства, как танец, или…

  • Натаниэль Фик, "Морпехи/One Bullet Away"

    Крайне познавательные мемуары командира взвода из сериала "Поколение убийц". Интересны именно взглядом офицера - как его обучали и чему. Это…