Ecoross (ecoross1) wrote,
Ecoross
ecoross1

1919- быт.

В самом начале войны часто случалось, что солдаты на марше бросали лопаты и прочий шанцевый инструмент. Не менее часто они очень горько жалели об этом, зачастую в тот же день. Случалось – в тот же час, когда под внезапным ураганным огнем противника тем, кто хотел уцелеть, приходилось зарываться в неподатливую землю штыками, касками, кружками и голыми руками. Это был горький опыт, который пошел впрок, уже через пару месяцев каждый человек на фронте знал, что без винтовки солдат еще может выжить, а без лопаты – нет. Земля стала лучшим другом и проклятием пехотинца. Она уберегала его от пуль и снарядов, она же размокала от дождей, превращаясь в гнилостное болото, а камни и комья земли, разбрасываемые взрывами, убивали и ранили не хуже осколков.
На пятом году войны те, первые окопы и траншеи, вырытые второпях, неграмотно - тесные, неглубокие и прямые, развились в невероятно сложную многоуровневую систему защиты. Окоп девятнадцатого года даже «окопом» было назвать сложно, настолько причудливо изломанные, тщательно замаскированные и детально продуманные траншеи не походили на своих предков. Каждый стрелок, тем более снайпер или пулеметчик, оборудовал себе укрепленную позицию-нишу, защищаясь пуленепробиваемыми стальными пластинами, нередко двойными, мешками с песком, кирпичами и деревянными щитами. Такая позиция представляла собой мини-каземат, обитатель которого взирал на мир сквозь крохотные амбразуры. Но, конечно, не сразу, а предварительно выставив в открытую амбразуру фуражку и подождав с минуту. Ни одна пригоршня извлеченной из окопов земли не пропадала зря, из нее воздвигали валы, внешнюю обсыпку бруствера и пулеметно-минометные площадки. Маскировочная марля, веревочные и проволочные сетки сменили былые мусорные кучи, легче легкого указывающего противнику, куда ему стрелять.
Но это был еще не венец сбережения солдата от убийственного огня неприятеля. В собственно окопе прорывались многочисленные ниши и штольни, зачастую многометровой длины, соединяющие оборонительные линии. Штольни были укреплены надежными деревянными рамами. Некоторые из этих подземных нор уходили вниз на двенадцать и более метров, а в других легко размещались даже танки и железные дороги узкой колеи, по которым к жаждущему фронту доставлялись снаряды и саперное имущество. Многочисленные ответвления вели к нейтральной полосе и вражеским позициям, эти кротовьи норы использовались для вылазок, прослушивания и минных работ.
Подобно гигантской паутине, километры таких тщательно укрепленных ходов и переходов связывали между собой многочисленные опорные пункты, расположенные в шахматном порядке, находящиеся во взаимной поддержке и огневой связи. Блиндажи закапывались еще глубже, считалось нормальным, если подошва окопа находилась на уровне самого верхнего перекрытия блиндажа, защищенного слоями земли, балок, бетонных плит и камней, все дополнительно залито цементом*.
Работы по развитию и совершенствованию этого циклопического муравейника не прекращались ни на мгновение на протяжении всей войны. Немудрено, что к девятнадцатому году даже ближний тыл прифронтовой полосы выглядел так, будто хоть сейчас готов принять бой против марсианских захватчиков, описанных Уэллсом, со всем их устрашающим оружием. Или его же атомных бомб. И выиграть, в отличие от Кардиганского полка.
И все-таки, думал Мартин, даже это безумной сложности и трудоемкости творение рук человеческих - человеком же и преодолевается. На каждый ход мастеров фортификации пытливый ум находил свой ответ и в первую очередь, разумеется – артиллерию. Невообразимый огневой смерч, извергаемый громадными стволами лиддит, в мгновение ока выкапывающий на месте блокгаузов из армированного бетона и стали многометровые дымящиеся воронки. Танки и гусеничные транспортеры, упорно ползущие через сеть переходов и траншей. Аэропланы, замечающие любое шевеление. Пехота, вооруженная пулеметами, гранатами, огнеметами, специально обученная штурму.
- Вот к чему бы полезному силы приложили, - вслух додумал он окончание мысли.
- А? – невнятно отозвался Шейн. Говорить нормально ему мешала зажатая в зубах отвертка.
Блиндаж, в котором разместили штурмовой взвод «тоннельных крыс», располагался как раз во второй линии обороны, почти в тылу. Созерцание его обшитых деревом стен и подвигло австралийца на философские размышления о природе войны и приложении человеческой воли. Блиндаж был не только выкопан где-то поблизости от центра Земли, но и очень хорошо благоустроен. Тонкие перегородки делили его на каморки, в каждой из которых были двухэтажные нары на двоих и даже проведена электролампочка. Эти «отели влюбленных парочек» служили неиссякаемым источником грубого солдатского юмора и подколок.
За минувшую неделю «крысы» как следует отоспались, настолько, что некоторые даже вставали раньше побудки. Как, скажем, Шейн. Американец, голый по пояс, сидел на ящике с консервированной ветчиной за хлипким столом, сколоченным из дверцы платяного шкафа, увлеченно колдуя над примерно десятком гильз от Маузера. Расставленные ровными шеренгами, в свете лампочки они казались строем игрушечных солдатиков. Время от времени Даймант невнятно ругался и что-то злобно бормотал себе под нос.
- Чо? – повторил Шейн и, выплюнув наконец отвертку, спросил уже нормально. – Чего сказал?
- Так, думаю вслух, - неопределенно отозвался австралиец, переходя из лежачего в сидячее положение. Нары протестующе заскрипели, но выдержали.
- Бывает, - заметил Шейн. – Ты не увлекайся, знал я одного парня с восточного побережья, тот сначала тоже говорил сам с собой, а затем заявил, что он сын сатаны и его свезли в бедлам.
- Не буду, - пообещал Мартин. - Это что у тебя? – австралиец не договорил, но Шейн понял.
- Зажигалки. То есть, будут зажигалки. Наверное…
По правде говоря, зажигалка у Шейна получилась только один раз, он подарил ее лейтенанту Дрегеру. Все остальные либо вообще отказывались работать, либо служили очень недолго, но янки упорно продолжал опыты.
- Настоящие сувениры с войны, места занимают немного, можно будет хорошо продать дома, на западе*, - важно сообщил Даймант.
-Хммм…
Питер хотел было заметить, что пока еще несколько преждевременно планировать собственное благополучие и грядущие доходы, но Шейн понял его по-своему.
- Надо же будет на что-то жить после войны, - с легкой горечью в голосе пояснил он. – Не зубы же у дохлых «колбасников» рвать…
Ни для кого не было секретом, что среди солдат была распространена практика вырывания у вражеских покойников золотых зубов. Это занятие не поощрялось, но и не сказать, чтобы решительно и повсеместно осуждалось. Иногда, после боя. при свете свечи или масляной «коптилки» в окопах даже разворачивались целые диспуты на тему того, может ли честный солдат вознаградить себя за нечеловеческие испытания и лишения бошевским золотишком. Сам Мартин такой «заработок» считал позорным и ему было приятно, что товарищ по оружию разделяет то же мнение.
- …Сувениры – тоже бизнес, не хуже других, - толковал меж тем Шейн. – В Америке у каждого должен быть бизнес, свое дело. Если у тебя есть дело, то в кармане звенят монеты, лакеи подносят на подносах сигары, и каждая девчонка рада пройтись с тобой на танцы. Если же дела нет, то ты беден, ты хуже негра. Даже китаец, если у него есть свое дело, выше белого.
- И много хочешь заработать? – спросил огнеметчик.
- Да как получится… - с неожиданной печалью ответил Шейн. – Мне никогда особенно не везло в делах. Много чем занимался, вкладывался в разное, даже в ваши золотые рудники, но всегда прогорал… Судьба такая.
Мартин навострил внимание. Американец был ему по-настоящему интересен. Бриллиант был классическим янки, каким его представляли в мире – грубовато-откровенный, не отягощенный образованием, но хитрый и сметливый. Шейн почти ничего не рассказывал о себе, поэтому внезапный порыв откровенности следовало осторожно раздуть.
- Не обязательно иметь дело, чтобы в кармане появились деньжата, - заметил огнеметчик и выдержал многозначительную паузу.
- И я так думал, - отозвался американец. – Вот мы с ребятами как-то раз решили заработать немножко. Не таким способом, который одобряют в воскресных проповедях. Добыли наводку на бега, вошли в долю с одним пронырой, одолжились у … у того, у кого не следовало бы. А лошадь возьми да и сдохни прямо на дорожке.
- Прямо так и сдохла? – удивился Мартин.
Сверху что-то прогромыхало, рокот двигателя донесся даже сквозь толщу земли. Шейн приподнял голову, внимательно вслушиваясь. Австралиец уже решил, что продолжения не будет, когда Даймант, как ни в чем не бывало, продолжил:
- Может и не сдохла, но вид у нее был точь-в-точь как у покойника. И пришла последней. Такая вот точная наводка… Ну, дальше все было как обычно. Долги пришлось отдавать, денег не было, и когда на пару ребят надели «каменные галстуки», я решил, что воздух старушки-Европы мне будет полезнее.
- А я думал, «бетонные ботинки», - удивился Мартин.
- Нет, что ты, - просветил его Шейн. – Таз с цементом это для серьезных, солидных людей. Надо же цемент принести, залить, подождать пока застынет, следить, чтобы пациент не сбежал. Да еще принято речь сказать, а то не поймут – как же такое важное дело и без морали. Обычно все проще…
- Так ты и попал в армию? Чтобы не оказалось «как попроще»?



- Ну да. А тут еще утопили «Лузитанию», ну я и подумал… Махнул в Англию на первом же судне, что подвернулось. Послонялся по Лондону, поглядел на лорда Китченера*, и зашел в рекрутский офис. А там еще такой прохиндей сидел, почище того, что как-то по молодости всучил мне акции трансатлантической железной дороги, а тот был просто мастером дела, я тебе скажу. Даром что Томми Аткинс . Расписал все как прогулку за город, и даже денег подзаработать можно будет. И немецких фрау упомянул, отзывчивых таких… Даже своего лейтенанта облапошил – тот не знал, что нейтралов не записывают. А у меня выбора большого не было, вот и черкнул роспись. Только не смейся – еще ходил по Вест-Энду со стеком, кокардой рекрутера на фуражке и приставал к прохожим с речами в стиле: «Ты неплохо бы смотрелся в хаки, почему бы тебе не сменить эту шляпу на стальной шлем? Не стыдно тебе, рядиться щеголем в то время, как в окопах нужны солдаты? Посмотри на меня, я американец, прибыл за четыре тысячи миль из Бостона, сражаться за твоего Короля и Англию. Не будь трусом, надень униформу, пойдем в призывной пункт и я помогу тебе записаться»*
Мартин, давившийся смехом, наконец не выдержал и рассмеялся, да что уж там, оглушительно заржал, так, что за соседней стеной кто-то стукнул кулаком по хлипкой перегородке и раздраженно посоветовал заткнуться - не в конюшне.
Шейн долгим взглядом окинул их «отель» и глубокомысленно заметил:
- Ну, по крайней мере насчет приключений не обманули. К слову, - неожиданно сменил он тему. – А ты то как сюда попал?
- Поехал за железной дорогой, - хмыкнул Мартин.
- Чего? – не понял Шейн.
- Я тоже шахтер, как и почти все у нас во взводе, только не из забоя, а инженер. Вентиляционные системы, циркуляция воздуха, еще по гидравлике и насосам немного. Угольный бассейн близ Ньюкасла. Когда началась война, я решил, что патриотический долг превыше всего. Да и дела на шахтах шли так себе. Пока сборы, прощания, у меня сын только-только говорить начал. Вот он вдруг и попросил игрушечную железную дорогу, причем не обычную, деревянную, а настоящую, железную. И откуда только слова взял? Так и получилось, что я вроде как за игрушкой для сына отправился… Не скажешь же – «папа поехал на войну».
- Да, хитро получилось, – согласился Даймант. – Железная дорога, железная дорога… Помню такие, видел как-то в Нью-Арке, в дорогом магазине. Как сейчас помню – маклиновская , сам бы в такую играл. Только здесь ты такую вряд ли достанешь.
- Это понятно… - пригорюнился Мартин. От упоминания родных глубоко спрятанная тоска по дому накатила с новой силой.
Шейн встал, потянулся до хруста в суставах, оценивающе попинал английским – на высокой шнуровке - ботинком ящик с ветчиной, словно решая, не позавтракать ли?
- Не стоит, - постарался развеять его сомнения огнеметчик. – Я ночью выходил к отхожему месту, встретил Боцмана. Тот сказал – вроде Дрегер вернулся…
- Боцману верить нельзя, он раньше служил в ирландском католическом полку, в Бельгии их страшно покрошили и теперь он иногда видит то, чего не бывает. Но… Если Дрегер и в самом деле вернулся, то первым делом будем бегать пока не посинеем и не выблюем все, что положили в желудок, - грубо, но точно отметил Шейн, заметно поскучнев и отвернувшись от ящика с консервами. – Лейтенант, он такой. Только где же он? В жизнь не поверю, чтобы наш «Уилли» не ринулся сразу по приезду всех гонять.
- А он сразу как приехал, вроде как к танкистам отправился. Рыжий ирландец сказал – привез какой-то тюк, бросил на койку и сразу ушел.
- Ох, не к добру… - еще больше затосковал американец. Он глянул на свои гильзы, немым укором поблескивающие в желтом электрическом свете. – Если уж лейтенант вместо здоровской вздрючки с ходу двинул к танкистам, это все не к добру…

Описание эшелонированной обороны дано по книгам Э.Юнгера «В стальных грозах», Хескет-Притчарда «Снайперы первой мировой» и П. И. Изместьева «Краткое руководство по элементарной и общей тактике».

Имеется в виду западное, тихоокеанское побережье Штатов.

Имеется в виду плакат «Your King and Country Need You» (с вариациями), прототип «Ты записался добровольцем?» Моора.

Прозвище британских солдат.

Цитата из мемуаров А. Эмпи «Over the top».

Т.е. фирмы «Marklin», впервые предоставившей свою продукцию на Лейпцигской ярмарке в 1891 году.
Tags: 1919, История, НФ
Subscribe

  • Натаниэль Фик, "Морпехи/One Bullet Away"

    Крайне познавательные мемуары командира взвода из сериала "Поколение убийц". Интересны именно взглядом офицера - как его обучали и чему. Это…

  • Лоуренс Аравийский, "Семь столпов мудрости"

    Сначала - честное признание "у меня был полный распад личности". Затем - спокойная физическая география Аравии. Далее "турки нехорошие люди в…

  • Смотрю "Авиатора"

    Эпоха, когда аэропланы были прекраснее Кейт Бланшетт :) P. S. Интересно, многие ли после фильма пошли смотреть "Ангелов ада"?

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 52 comments

  • Натаниэль Фик, "Морпехи/One Bullet Away"

    Крайне познавательные мемуары командира взвода из сериала "Поколение убийц". Интересны именно взглядом офицера - как его обучали и чему. Это…

  • Лоуренс Аравийский, "Семь столпов мудрости"

    Сначала - честное признание "у меня был полный распад личности". Затем - спокойная физическая география Аравии. Далее "турки нехорошие люди в…

  • Смотрю "Авиатора"

    Эпоха, когда аэропланы были прекраснее Кейт Бланшетт :) P. S. Интересно, многие ли после фильма пошли смотреть "Ангелов ада"?